— Будет сделано.
Глава VI. След
Квартира Дегтяревского, бывшего полковника царской армии, помещалась на втором этаже мрачноватого дома по Станиславской. Дом имел два выхода — на Станиславскую и Канитапинскую. В восемь вечера к низеньким воротам подъехали фаэтоны. Из них вышли трое военных и две дамы. Фаэтоны сразу отъехали. В подворотне гостей встретил человек в кожанке и негромко доложил:
— В Теремке порядок.
— Благодарю, господин Жуков. Он там?
— Да. Я пока буду здесь. Так надежнее, я все-таки чекист, порядки знаю.
Приехавшие, стараясь ступать бесшумно, поднялись по лестнице. Тот, кто говорил с Жуковым, постучал как было условлено. Дверь открылась. Хозяйка — худая тонколицая женщина с небрежно подколотой косой смотрела укоризненно.
— Что же вы! Стол накрыт, а вас нет и нет. Заждались. Евгений Петрович волнуется. Нехорошо заставлять ждать именинника.
Дамы, Светлана Ермакова и Татьяна Жукова, прошли вперед, за ними военные. Последний постоял у дверей, чутко вслушиваясь в шорохи, затем отошел.
В просторной комнате, три окна которой выходили на Станиславскую, сверкал хрусталем празднично убранный стол. Высокий мужчина во фраке с седеющей бородкой оживленно беседовал с Ермаковым. Увидев жену, Ермаков оборвал разговор на полуслове и бросился к ней.
— Дамы, господа, где вы пропали? А ты, свет мой, чем-то взволнована?
— Светлана Тихоновна, — заметил Дегтяревский, — вы задержались почти на пятьдесят минут. Д-да, — он хлопнул крышкой часов.
— Знаешь, Саша, опять он!
— Кто он? Успокойся. — Ермаков ласково взял жену за руку, усадил в кресло.
— Ах, если бы ты знал. — Она потянулась к графину с водой. — После твоего отъезда мы зашли в переулок, но экипажей не было. Вдруг подъезжает фаэтон. Я его узнала. Эти глаза! Господи, ведь это все тот же комиссар, но в костюме и с женщиной. Я хотела повернуть назад, но поняла, что это глупо и попросила извозчика отвезти нас в Мулен Руж. Вроде бы обычный извозчик, но было в нем что-то подозрительное. Так выразительно взглянул на комиссара и громко повторил: Мулен Руж! Я поняла, что извозчик их человек и дает понять, куда мы едем.
— Умница! Светлана Тихоновна настоящий конспиратор, — восторженно откликнулся Джунковский, поглаживая холеную бородку. — Так-так… Что же было дальше?
— Мы отъехали. В пути извозчик что-то спросил, я промолчала. Чувствовала, за нами следят. Тогда я приняла отчаянное решение… Не могу я, Саша. Не могу. Может быть, лучше сегодня разойтись? Мне всюду мерещатся люди из Чека.
— Полно, Светлана. Мы не можем разойтись, ни о чем не договорившись. Ты, как всегда, преувеличиваешь, — ласково возразил муж.
Один из военных притушил папиросу.
— Позвольте, доскажу я. Как было условлено, мы ждали их у Мулен Руж. Они подъехали, сошли. Светлана Тихоновна мне шепнула: «Извозчик шпион!» Я понял, что его надобно отвлечь. Подхожу к нему, дружески стягиваю с козел, говорю: «Ты, дорогой товарищ, должен с нами выпить за то, что в такое беспокойное время доставил в сохранности наших дам». Извозчик отнекивался. Но мне все же удалось затащить его а зал. Крикнул официанта, попросил вина. Извозчик твердил, что он человек семейный, некогда ему рассиживаться. Принесли шампанское. Он торопился, выпил залпом. Простофиля, а не шпион. Через несколько минут он спал.
— Так быстро развезло? — хохотнул Джунковский.
— Помилуйте, Евгений Петрович, от бокала шампанского? Я уж постарался… Подсыпал, естественно. По старой привычке ощупал. Полюбуйтесь, господа. — Военный подкинул на ладони наган. — Опыт, господа! — Он поднял указательный палец. — Здесь мы в безопасности. Полагаю, сомнения уважаемой Светланы Тихоновны лишены оснований.
— Верно, господа, верно, — пропела хозяйка. — Прошу к столу. Именины, так именины. Извольте-с!
— Моя женушка абсолютно права, — засуетился Дегтяревский. — Лучше, говорят, чтоб живот лопнул, чем добро пропало. Прошу-с. Свежая семга. Икорка… Утка с яблоками. Разливайте, господа. Евгений Петрович, вам первое слово.
Джунковский поднял бокал, задумчиво наблюдая, как пенится в свете люстр игристое шампанское.
— Друзья! Сегодня двадцать шестое мая. До намеченного срока осталось несколько дней. Как говорится, рукой подать. Пока головы трезвые, поговорим о делах. Я, именинник, не обижусь. Дадим слово будущему комиссару по иностранным и военным делам Павлу Ивановичу. Этот умнейший человек, с которым вы пока не знакомы, прибыл к нам из центра. С огромным трудом ему удалось попасть в Военно-революционный комитет. Прошу вас, голубчик Павел Иванович.