Светлана машинально кивнула на дверь. Мысли ее целиком были поглощены невеселыми известиями. Не девочка, она сознательно шла на отношения с Джунковским. О нем столько говорили! Кружила голову возможность попасть в высший свет, в это общество избранных. Пусть он немолод и так пошловато сюсюкает… Что ж, он, пожалуй, не хуже других. Жизнь так пресна и монотонна… Однако Джунковский взволнован. Это пахнет Чека. Ужасно!
Через час Голубицкий подъехал на фаэтоне к воротам Теремка. Супруги Ермаковы уже ждали.
Джунковский почувствовал облегчение. Пусть Голубицкий их проводит и вернется. Если с Ермаковыми все будет в порядке, значит происшествие в Мулен Руж не имело последствий и Сомов не признался. Возможно, еще удастся использовать замешательство властей и склонить делегатов на свою сторону. Пусть арестовать Шаумяна сразу не удалось. Остается митинг. Решение об аресте примут делегаты.
Беспокойство Джунковского передалось хозяевам. Роняя посуду, они поспешно убирали все со стола, бегали к окнам. Светлело. По Станиславской началось движение. Шли войска. Ехали грузовики и фаэтоны. Зазвонил телефон. Джунковский вздрогнул. В комнату вбежали Дегтяревские, застыли в ожидании. Евгений Петрович взял трубку:
— Да-да, Дмитрий Афанасьевич. Это я. Ну… Ясно, ясно. Действуйте, голубчик. — Он повесил трубку, улыбнулся хозяйке. — Господа, все хорошо. Сейчас подъедет подпоручик Голубицкий. Передайте, чтобы он ждал меня здесь. Я заеду в гостиницу и скоро вернусь. «Ундервуд», пожалуйста, в подвал. Машинка нам еще понадобится.
— Не извольте беспокоиться, Евгений Петрович. Все будет сделано, — заверила хозяйка.
Но хозяин дома не был таким легковерным. Он видел, как напряжен Джунковский, как он торопится уйти.
Джунковский огляделся, свернул за угол. Долго шел пешком, пока не показался извозчик. Не торгуясь, сунул крупную купюру, прыгнул на подножку.
— В Кишлы. Очень спешу. Гони, голубчик, гони.
Супруги Ермаковы сошли с фаэтона раньше, за два угла от дома.
— Господа, — попросил Голубицкий, — как только войдете в квартиру и убедитесь, что все в порядке, откройте окно. Пусть Светлана Тихоновна махнет платком. Я буду медленно ехать по той стороне улицы.
— А в чем дело? — Ермаков насторожился.
Голубицкий пожал плечами.
— Осторожность, сударь. Элементарная осторожность. Велел Евгений Петрович.
Светлана презрительно фыркнула.
— Все как в романе с сыщиками! Столько предосторожностей из-за того, что арестован один пьяный дурак. Глупо!
Ермаков изумился.
— Светлана, милая, что это значит? Почему ты так раздраженно разговариваешь с господином Голубицким?
— Ах, Саша. Все ваши бесконечные совещания — воздушные замки, не больше. Умоляю, идем скорее домой. Я устала, устала от всего. — Она тяжело оперлась на руку мужа и, проводив взглядом Голубицкого, добавила негромко: — Знаешь, когда Евгений Петрович услышал, что арестован Сомов, на нем лица не было. Вот не думала, что человек, рассуждающий с апломбом, может так праздновать труса. Куда ни шло, когда боится женщина…
— Светлана, ты многого не знаешь. Речь идет не только о Джунковском, о всей организации.
— Возможно. Я все думаю о вчерашней истории. Если бы красные догадались, что их агента усыпили мы, это могло плохо кончиться.
— Не спеши с выводами, цыплят по осени считают. Дотянуть бы до митинга, там все изменится…
— Перестань! Ты же военный человек, Саша. Неужто ты веришь в затею Евгения Петровича?
— А разве не ты пела ему дифирамбы?
— Мне простительно. И потом я не пела, а только подпевала всем вам, — сердито ответила она.
— Поздно, милая, отступать. Надо идти до конца.
— Что ж…
Они пошли к двери. Светлана Тихоновна вытащила из сумочки ключ, вставила в замочную скважину.
— Ну вот, милая, мы и дома. Если бы ты знала, как я устал…
Они вошли в прихожую. Ермаков закрыл дверь, нащупал выключатель. Вспыхнул свет.
— Ой, мама! — Бисерная сумочка Светланы мягко шлепнулась об пол.
В просторной прихожей стояли люди в кожанках с красными повязками на рукавах.
— Спокойно, господа Ермаковы, — Исламбек поднял маузер. — Давно ждем вас. Долго, долго гуляете.
Ермаков внушительно выпятил грудь.
— Извольте объяснить, что это значит, товарищи? Как вы сюда попали?