На некоторых заводах эсерам и кадетам удалось провести выборы делегатов. Многие, однако, недоумевали: почему вдруг выборы? Кто их назначил? В Совнаркоме и Бакинском Совдепе звонили телефоны. Всем отвечали, что никаких выборов не будет и что назначенный якобы митинг — провокация.
Исламбек расставил пикеты в районе пристани, приказав останавливать приходящих и, если они окажутся делегатами, объяснять, что митинг не состоится. Так удалось вернуть на заводы около ста делегатов.
На канонерскую лодку «Ардаган» поехали Ширвани и комиссар портового участка. Они очень быстро выяснили, что никакого собрания на корабле не было. Как же в город попали бланки «Ардагана»? В кают-компанию пригласили капитана, комиссара корабля и председателя матросского комитета. Ширвани показал им несколько бланков, попросил прочесть.
— Народный комиссар по внутренним делай Джапаридзе спрашивает, почему «Ардаган» выступает от имени всей флотилии и чья это инициатива?
Капитан и комиссар переглянулись. Председатель матросского комитета — широкоскулый, большерукий боцман повертел бланк в руках.
— Братцы, не ломайте голову. Есть у нас на корабле один, это самое, механик Кириченко Степан Федотыч. Вчера принес ко мне в каюту четыре ведра водки. Говорит, что он, самое, именинник. Угостить хочет. Ну, собрались ребята, выпили, это самое… немного. А Степан Федотыч и говорит значит мне… В порту, дескать, ходят слухи, что объявились немецкие шпионы и хотят взорвать «Ардаган». Мы его на смех. А он свое гнет. Надо де сняться с якоря и стать против бульвара. Там, говорит, это самое, безопасней будет. Ну, мы на него навалились — кто, говорю, панику разводит? Давай, говорю, выкладывай. Молчит. Тогда братва его схватила и в карцер. Думаю, пущай, это самое, до утра отдохнет. Может, вспомнит. Вам виднее, только чую, про бланки эти он знает. Сейчас мы его в аккурат сюда, это самое, доставим.
— Тащи сукина сына, — распорядился комиссар портового участка. — Почему мне не доложено?
В десять утра на бульваре появилась группа людей. Впереди шел человек с желтым портфелем под мышкой. Рядом держался некто в военной форме, но без погон. И сразу же подкатил грузовик. С него сгрузили столы, поставили их посреди аллеи, накрыли красным полотнищем. Человек с желтым портфелем, беспокойно озираясь, пересчитал потянувшихся к столу людей. Голубицкий подошел вплотную, зашептал на ухо:
— Уже одиннадцать, а почти никого нет.
— Ничего, не беспокойтесь. Все будет в порядке. Не понимаю, почему до сих пор нет «Ардагана».
— Вы только этого не понимаете? А то, что господин Джунковский испарился, Дегтяревских нет дома — все это вас не волнует?
— В гостинице были?
— И не думал. Бурбон визиток не оставил. С меня довольно военной комендатуры, беседы с известным вам Авакяном. Сомов сидит, Ермаковы арестованы, фронтовиков нет. Зато Шаумян в полном здравии.
— Подпоручик Голубицкий, успокойтесь. Скоро подойдут делегаты, подтянется «Ардаган». Подготовка проведена независимо от Джунковского. Во всяком случае наркомом являюсь я!
— Что ж, посмотрим… господин нарком.
Прошел час. Жалкая кучка людей, в основном зевак, начала откровенно скучать. Тот, что называл себя наркомом, теперь сам подозвал Голубицкого.
— Взгляните, — он весело показал на группу рабочих, подходивших к бульвару. — Что я вам говорил? С полсотни делегатов. Бегите скорее в «Кавказ и Меркурий», узнайте, от них идут? И распорядитесь, пожалуйста, от имени комиссара по внутренним делам, чтоб дали тревожный гудок.
— Слушаюсь.
Вскоре запыхавшийся Голубицкий вернулся.
— На «Кавказе и Меркурии» сказали, что такого комиссара, вас значит, не знают и знать не хотят.
— Ничего, скоро узнают.
Подбежал связной, шепнул Голубицкому:
— Механик с «Ардагана» арестован, корабль с якоря не снимается. Провал.
— Похоже, что так. Дуй-ка, братец, отсюда. И я следом. А то нас прихлопнут здесь вместе с этим болваном.
Пробираясь к выходу из аллеи, Голубицкий с горькой усмешкой следил, как беспомощно суетится Иванов, перекладывая желтый портфель. Когда к аллее подъехали всадники. Голубицкий уже был на Набережной и шагал в сторону Ольгинской.
Исламбек спрыгнул с коня, подошел к столу.
— Вы будете эсер Иванов, работник ВРК?
— Что надо, товарищ? — Тот встал из-за стола, прижал портфель к груди. — Допустим. А кто вы?