— Алеша, тебе уже всюду мерещатся враги.
— Дорогой мой, борьбе за Советскую власть я отдал лучшие годы жизни и не хочу, чтобы нас надули. Лазарь Бичерахов — умная и хитрая лиса. Если бы знать его подлинные намерения… Проклятая неопределенность.
— Конечно, ты прав, Алеша. Если бы мы знали, кто он — враг или друг? Ну, а брат… Ты же знаешь примеры… Нам трудно. Отряд в тысячу сабель — сила. И потом — отказ от союза с Бичераховым немедленно используют эсеры и меньшевики.
— Положим, мы впустим отряд Бичерахова в Баку, а он быстро сориентируется, войдет в контакт с нашими оборонцами и… Кстати, сообщение Вацека о том, что Лазарь Бичерахов распускает среди своих казаков совсем другие слухи и что он связан с Денстервилем в расчет не принимается?
— Принимается, Алеша. Но ведь ты недавно докладывал, что некоторые офицеры, пользующиеся пайками, которые мы отрываем от голодных детей, вместо того, чтобы быть на передовой, спокойно разгуливают по бульвару, флиртуют или сидят в Мулен Руж. Не так?
— Было. Я предложил Авакяну провести облаву. Около полусотни дезертиров разоружены и отправлены на Нарген. Мало того. Бывшая сестра милосердия отряда Исламбека сообщила, что на Большой Морской, 24 в квартире немки Марты Андреевны — любовницы Амазаспа Срвантзяна — собираются дашнакские офицеры.
— Да ну?
— Именно. Накрыли. Арестовано семь человек. Сейчас идут допросы. Дело ведет Жуков. Посмотрим.
— Вот, Алеша, какие дела. Для армии мы отпускаем шестьдесят тысяч продпайков, а сколько солдат на фронте? Но не волнуйся. Бичерахова с отрядом мы в город не пустим. Я предложил, чтобы он явился к нам с начштаба Альхави и начразведки Джигитяном. А отряд он оставит в Алятах. Это тебя устраивает?
— Ладно, рискнем, — с трудом выдавил из себя Джапаридзе.
— Теперь — главное. Как с хлебом и продовольствием? Отряд Ширвани вернулся?
— Ширвани оказался прекрасным агитатором. Он побывал в Сараи, Мамедлы и Джорате. Привез пятнадцать мешков орехов, пять мешков риса, десять мешков пшеницы. Обменяли на гвозди, стекло и столярный клей. Кроме того, из Астрахани, наконец, прибыл караван с продовольствием. Товарищи помогают.
— У тебя все?
— Следствие по делу Иванова, Кириченко и Дегтяревского закончено. Они замкнулись и не выдали двух других участников. Приговор приведен в исполнение. Но нити от Джунковского, как сообщила Светлана Ермакова, тянутся к Денстервилю и Мак-Доннелю.
— Дипломатов трогать нельзя.
— А как с Ермаковым?
— Решай сам. Он депутат. Взвесь все за и против… — Степан Георгиевич прошелся по кабинету, сказал мечтательно: — Давно хочу сыграть с тобой в шахматы. Увы, нет времени. Нет у нас с тобой личного времени.
Глава XI. Ютта Экк
Несколько дней Ютта пыталась поймать Исламбека по телефону. То говорили, что он уехал с Азизбековым за продовольствием, то выполняет какие-то срочные задания. Отчаявшись, она решила пойти к нему домой.
Толкнув тяжелую калитку, Ютта замерла. Под развесистой чинарой голова к голове сидели Генка, Лиза и Хумар. Чуть в стороне Марьям-ханум возилась с самоваром. В руках у Генки была зеленая книжка. Он читал:
Ютта сразу узнала книгу — ее так любила Эмилия.
— Гена!
Мальчик вскочил с места и, подрагивая белесыми ресницами, смотрел на нее. Ютта поняла: вспомнил, все вспомнил.
А Хумар смутилась, растерянно обняла Лизу. Прополз, попискивая, выводок цыплят.
Ютта улыбнулась и подошла ближе. Этот тихий дворик жил какой-то своей, безмятежной жизнью.
— Стихи читаешь, Гена?
— Да. — Он не назвал ее по имени.
— Господи, вы все вместе. И как у вас хорошо!
— А почему вы не приходили? — спросил Генка. За этим вопросом стояло многое. Ютта протянула руку к его вихрастой голове, но он сделал шаг назад, отклоняя даже легкий намек на прежнюю дружбу. Хумар засуетилась.
— Ютта-баджи, заходите в дом, сейчас будет чай. — Под пристальным взглядом Ютты она опустила глаза. Как изменилась! Стремительный разлет бровей над удлиненными глазами, прямой нос, нежные губы…
— О, Хумар, тебя просто не узнать. Ты совсем красивая!
— Смеешься, да? — Хумар вспыхнула.
— Что ты, милая? Ты правда похорошела. И свободно говоришь по-русски. Молодец.
Хумар взяла Ютту за руку и потянула на веранду. Они сели в плетеные кресла.
— Теперь мы вместе живем, — сказала Хумар. — Исламбек записал нас в школу, в третий класс. Здесь рядом школа. Учимся. А как ты, Ютта-баджи?