— Сижу дома. Играю на скрипке. Приказ командира. Ты видишь Исламбека?
Хумар нахмурилась, смущенно одернула кофточку на груди, почему-то спрятала босые ноги.
— Нет. Он здесь не живет. Здесь мы, мама и иногда Ширвани. Это хорошо, Ютта-баджи… Он строгий. Не простил меня. Я понимаю. Иногда говорит по телефону. Позавчера Али Гулу из деревни привез пуд пшеницы для нас. Узнал Исламбек, обругал Али Гулу, пшеницу приказал отвезти в лазарет. Нам, говорит, хватит орехов, рыбы… Сегодня утром Ширвани и Мешади Азизбеков сделали э… обыск в караван-сарае. Вот здесь, наверху. Забрали пять телег пшеницы. Ой, что было… Ширвани сказал, народ голодает, а эти спи-кулянты воруют. Арестовали их и сюда в тагиевскую.
— Что делать, Хумар, надо. Надо кормить солдат, рабочих. Нефть надо в Россию. И там война. Очень, очень тяжело.
— Знаю, Ютта-баджи… Вот я кончу учиться, пойду доктор буду. В лазарете.
— Ну и хорошо. Хорошо, что ты такая упорная. Будешь счастливая.
К вечеру Ютта все-таки нашла Исламбека. Часовой упорно не пропускал ее в здание Чрезвычайной комиссии, все твердил, что «начальник занят». Но Ютта не уходила. И ей повезло. Вернулся Аслан Калантаров. Увидев Ютту, он с радостным криком бросился к ней, объяснил часовому, что это лучшая в мире сестра милосердия и провел в здание.
Исламбек вместе с Жуковым допрашивал саботажника с промысла Шамси Асадуллаева. Правда, Жуков молчал, попыхивал папиросой. Вопросы задавал Исламбек.
— Вам мало, что кое-кого уже выслали из Баку. Вы понимаете, что значит нефть для революционной России?
— Знаю. Рабочие не желают работать. Хлеба хотят.
— Хлеба? А вы обязательства выполнили? Вам что, хлеб по щучьему велению появится? Надо сначала отдать долг, а затем требовать. Нетрудно догадаться, от имени каких рабочих вы здесь партизаните.
— Вы, комиссар, не с того конца начали. Я — человек маленький. Садовский и Айолло приехали на промысел, поговорили с этим Пчело и он стал обрабатывать рабочих. Я ничего не мог сделать.
— Проверим. Павел Андреевич, — обратился он к Жукову, — возьмите этого саботажника, допросите. Если надо, арестуйте Пчелу, или как его там. Никакой пощады саботажникам.
— Понятно.
Жуков увел задержанного. И сразу вошли Аслан и Ютта.
— Командир, у нашей сестры милосердия к вам неотложное дело.
Исламбек усадил Ютту и засыпал вопросами. Она смутилась.
— Вы когда-то говорили, что я патриотка, верно?
— Было. А разве я сейчас говорю что-то другое?
— Положим, играть на скрипке — не такой уж подвиг. Но я стараюсь чем-то помочь революции. Мать называет меня бродягой.
— Ничего, Ютта, бывает. — Исламбек нахмурился. — На разных языках говорили мы с отцом, брат стал врагом. Все это еще можно пережить. Плохо, когда теряешь себя.
— Я не жаловаться пришла, командир. Понимаете… Недавно у нас гостил некий Густав Хурр. Немец. Оказывается, шпион из Тифлиса.
Исламбек улыбнулся.
— Скоро ты заменишь меня, Ютта.
— Не смогу. У меня мягкое сердце. Так вот, я это говорю не для того, чтобы вы арестовали моего отца. Отец тут ни при чем. Неприятно, но кажется, наша квартира использовалась как место встреч. К сожалению, я поздно раскусила этого Хурра. Он исчез. Я устроила допрос отцу и дяде Евгению Зире — он работает в Наркомфине. Он сказал, что какой-то Каров или Кирев, словом, комиссар…
— Не Киреев ли? — насторожился Аслан.
— Да-да, Киреев. Он занимается темными делами, дядя боится, что у него самого могут быть неприятности. Ведь он немец. Понимаете?
— Вспомните, Ютта, — попросил Исламбек. — Мне важно знать все о Кирееве.
— Не знаю точно. Кажется, он ворует большие деньги.
— Хорошо, Ютта.
— И еще. Этот Хурр говорил, что на днях в город на аэроплане прилетят германские офицеры. Разведчики. Аэроплан совершит посадку около Волчьих ворот.
— Откуда это известно? — Исламбек резко поднялся, подошел к Ютте вплотную. Она близко-близко увидела морщины, бегущие от глаз к вискам, седину, жесткие складки у рта.
— Я же говорю, что я допросила отца и дядю. И приказала им, чтобы они ни с кем не связывались. Я их так напугала…
— Ты просто молодец, Ютта. Тебя и впрямь надо зачислить в ЧК. Талант. — Он помолчал. — Мы примем меры, Ютта. Загляни ко мне через пару дней.
Спустя несколько дней распоряжением Тер-Габриэляна Ютта Экк была зачислена в Чрезвычайную комиссию на должность переводчицы. Поздравляя ее, Исламбек сказал, что это начало. Главное — впереди.