— Были в банке, Исламбек? — спросил он, возвращаясь к столу.
— Да.
— Результаты? Данные подтвердились?
— Факты как будто бесспорны.
— Киреев и Покровский замешаны?
— Я бы не хотел говорить раньше, чем смогу доказать, Степан Георгиевич.
— Понимаю. Но мы не можем тянуть, дорогой товарищ. Не можем ждать, пока нас схватят за горло. Стоит промедлить, как эсеры и меньшевики нанесут нам удар. А вот, кстати, Тер-Габриэлян и Джапаридзе. Заходите друзья. Вы очень нужны.
Как они непохожи: пылкий, решительный Джапаридзе и спокойный, медлительный Саак.
— Степан Георгиевич, — с порога начал Джапаридзе, — руководство настаивает, чтобы мы удержали фронт, усилили отряды на границе с Персией, да еще — слышишь? — помогли Туркестану. Интересно — чем, какими силами? Неужели оно не понимает, что у нас горит земля под ногами.
— Остынь, Алеша. — Тер-Габриэлян опустился в кресло, не спеша закурил. — Говорить легко. Они отвечают за весь юг, и им там, в Царицыне, не легче, чем нам.
— Саак прав, — прервал Шаумян. — Им совсем не безразличны судьбы Закавказья.
— Кто же сомневается, — сверкнул глазами Джапаридзе. — И все же рискованно давать указания издалека, лишь в общих чертах представляя обстановку. Нам нужны люди, резервы, черт возьми!
Шаумян сцепил пальцы.
— Россия сама задыхается. Видимо, надо объявить мобилизацию. Рассчитывать на Бичерахова наивно. Тут Алеша прав. Не удивлюсь, если окажется, что наш наркомфин Киреев и его эсеровский дружок Покровский замешаны в заговоре. Саак, какие новости по поводу полковника Казарова?
— Товарищ председатель, — Исламбек поднялся, — разрешите доложить? Я просто не успел раньше.
— Докладывайте.
— Получены достоверные сведения о том, что Амазасп и Казаров договорились вызвать в отряде панику, чтобы отступить от Шемахи. Кроме того, их явно раздражает комиссар бригады Микоян. Он пользуется авторитетом, солдаты его любят. Возможны эксцессы.
— Вот дерьмо! — вспылил Джапаридзе. — Я говорил тебе, Степан Георгиевич, что с этим барином Амазаспом не стоит церемониться. Помнишь, как он начудил в марте с арестами и обысками? Жаль, что его не застали у Марты. Это сразу охладило бы буйные головы других хмбапетов. Слишком мы деликатны, Степан Георгиевич.
— Ох, Алеша… Арестовать! Расстрелять! Это легче всего. А ты подумал, Алеша, каким авторитетом пользуется Амазасп в армянских частях? Его считают героем. Да и дело не в нем, а в продажной политике «Дашнакцутюн». За Амазаспом стоят тысячи солдат. Тут нужны совсем иные средства. Политические.
Джапаридзе хотел возразить, но лишь махнул рукой и отошел к окну. Шаумян проводил его взглядом и обернулся к Тер-Габриэляну.
— Саак, предупредите Микояна об опасности.
— Доверьте мне, Степан Георгиевич! — попросил Исламбек. — Дайте мой конный отряд и направьте к Амазаспу. Я разберусь на месте и если что…
— Еще один лихач. Только лихость тут не нужна. Мы не можем действовать такими методами. Думаете, Ленину легко с Троцким, Зиновьевым, Каменевым? Но он находит возможность с ними работать. Амазаспы сами рубят сук, на котором сидят. И свалятся. Не сомневайтесь, мой друг. — Шаумян улыбнулся. — Теперь я слушаю тебя, Саак. Давай сводку за сутки, а потом…
С моря дул ветер. Исламбек постоял, наслаждаясь прохладой.
— Садись, подвезу, — Тер-Габриэлян вышел вслед за ним. — Заодно и расскажешь обо всем подробно. Целые сутки не виделись.
Фаэтон тронулся, заскрипели старые рессоры.
Шестого июля в Москве левые эсеры убили германского посла Мирбаха и подняли восстание, арестовав Дзержинского и Лациса. Ленин, лично руководивший разгромом мятежа, направил Сталину телеграмму. Он просил поддерживать непрерывную связь с Шаумяном и срочно сообщить ему о предложении немцев — приостановить наступление турок на Баку, если им будет гарантирована определенная доля в добыче нефти. Обо всем этом в Баку не знали. Но 7 июля Баксовнарком объявил всеобщую мобилизацию — городу угрожала реальная опасность.
Николаевская жила своей обычной, далекой от городских волнений жизнью. Утром бонны и гувернеры выводили на прогулку детей, вечерами в роскошных квартирах горели хрустальные люстры, звучала музыка. К особнякам Антонова, Мирзабекянца, Муртуза Мухтарова подкатывали извозчики — везти господ в «Казино», «Ренессанс» или «Монте-Карло», где вертелись рулетки и крупье бесстрастно объявляли ставки.