Он не назвал имени полковника — все и так знали, о ком речь.
Адлен Морис и Джигитян вышли вместе. Но ротмистр еще долго видел перед собой холодные, умные глаза этого генерала-коммерсанта.
Нерсесу Джигитяну, начальнику разведки отряда Бичерахова, никто, естественно, вопросов не задавал. Он спокойно высадился в Алятах и сразу поскакал в район Кюрдамира, куда накануне выехал с казаками Бичерахов принимать фронт.
У Кюрдамира уже несколько дней шли упорные бои. Турки прилагали немало стараний, чтобы взять станцию, перегруппировать войска и начать широкое наступление по всему фронту.
Части Красной Армии занимали станцию. Бичерахов сразу увидел, что порядка здесь мало — десятки подвод, груженных снаряжением, боеприпасами, фуражом и продовольствием, почему-то сгрудились вокруг станции.
Это облегчало дело. Ничего не объясняя, Бичерахов начал осуществлять планы, понятные ему одному. Он реорганизовал штаб, поставив во главе вызванного из Баку Аветисова. Ход был ловкий — дашнакское командование ему поверило и спокойно отнеслось к загадочной чехарде с перестановкой командиров частей.
Бичерахов немного опасался первой встречи с Аветисовым. Но все пошло гладко — будто они продолжали разговор, прерванный совсем недавно.
— Меня интересует обстановка, — начал Бичерахов. — Можем мы остановить турок?
По хитрому взгляду и улыбке Аветисов уловил мысль.
— Зависит от того, на что делать ставку.
— Ставка самая крупная — Баку и Россия. А эти сожженные нивы, жертвы…
Он оборвал и протянул Аветисову пачку папирос.
— Закуривайте.
— Видите ли, Лазарь Федорович, Баку без губернии задохнется от голода. Россия отрезана.
— Ну и что? Нефть будет продолжать фонтанировать?
— Очевидно.
— То-то. Хэ-хе… Полковник учтите: я не враг России, но я холуем большевиков быть не собираюсь. Так сможем мы удержать фронт?
— Кратковременно — да, долго — нет.
— Понятно. Значит фронту нужны оружие, снаряжение, резервы, продовольствие. Как вы считаете, голубчик, Шаумян даст нам все необходимое?
— Для фронта не жалеют ничего.
— Вот и отлично. А каково наше положение сейчас?
— Кюрдамир в полукольце. Возможно полное окружение.
— Вот это уже не годится. Коль им так необходимо взять Кюрдамир, отдадим. Мне и вам он не нужен… — Бичерахов медленно прошелся по комнате, закончил. — Ночью начнем отход. В приказе сошлитесь на указание Корганова.
— Но ведь такого указания…
— Вы не получали? Верно. Оно у меня. Ясно, Аветисов?
— Ясно.
— Ну вот. Желаю успеха.
Вошел Джигитян, доложил о прибытии. Разговор длился еще час. Ночью войска без боя оставили Кюрдамир.
Бронепоезд № 2, которым командовал Николай Мудрый, стоял на станции Карабуджах. Утром к нему приехал Аветисов: распорядился отойти, сославшись на угрозу окружения.
Обстановку на фронте Мудрый знал не хуже Аветисова. Знал и приказ Баксовнаркома начать наступление. Поэтому он возмутился и решительно заявил, что выполнять приказ отказывается.
Трясясь от страха, Аветисов вернулся и доложил командующему:
— Лазарь Федорович, командир бронепоезда Мудрый выполнить указание штаба отказался. Он предлагает немедленно перейти в наступление, выбить противника из Кюрдамира и двигаться дальше.
— Вот как? — Бичерахов сдвинул брови, усмехнулся. — А что, он и в самом деле храбр?
— Боевой командир.
— Хорошо-с… Пригласите ко мне. Поговорим.
Штаб Бичерахов расположил на станции Сагири. Когда Аветисов ушел, командующий вызвал адъютанта Альхави, который был бесконечно предан атаману.
— Составьте депешу. «Предсовнаркома Шаумяну. Под натиском противника вынуждены отступить Сагири. Войска измучены. Необходима замена. Боезапасов нет. Продовольствие на исходе. Ждем помощи. Бичерахов». Все. Сейчас же отправьте.
Полковник Бичерахов приступил к осуществлению второго пункта программы — вытягиванию запасов из Баку.
Вскоре в штаб прибыл Мудрый. Командующий с любопытством взглянул на командира бронепоезда и сказал весело:
— Матрос? Ясно. Матросы — сплошь герои, смельчаки, бесконечно преданные делу революции. Ну, а мы что, голубчик, предатели?
Николай Мудрый, упрямо глядя в пол, сказал твердо:
— Я ничего подобного не говорил. Нужно наступать, на этом я настаиваю. Такова воля пролетариата.
— Вот как. Стало быть вы, голубчик, командующий, а я — Лазарь Бичерахов — ваш подчиненный. Так?
— Я ничего подобного не говорил.