— Это будет видно.
Степан Георгиевич задумался.
— Вы убеждены, что справитесь? Не придется потом каяться?
Исламбек подумал, что Шаумян слишком деликатен с этим негодяем. Он встал и сказал решительно:
— Товарищ Шаумян, у этого предателя все написано на лбу. — Рука сама потянулась к кобуре.
— Оставьте, Исламбек, — сказал Степан Георгиевич печально. — Все проще и хуже. Гюльдаханян никудышный политик. Он жаждет власти. Хорошо, он ее получит. Но если вы, Гюльдаханян и Зорян, не защитите город, честные люди этого вам никогда не простят.
Да, народ — это люди. Честные, смелые, преданные. И мелочные, корыстные, властолюбивые, слабые. Они тоже народ, Степан Георгиевич прав.
Воды… Когда же конец… Он лизнул холодный шершавый камень и застонал от нестерпимой боли.
Бичерахов… Английская свинья. Все-таки предал. Джапаридзе не ошибся: Бичерахов всегда был врагом. Нет, нельзя было ему верить. Но разве кто-нибудь верил? Просто не было выхода.
В чем же тогда ошибка? Или причина поражения только в неравенстве сил? И снова, путая время, в сознании закружились события, люди, встречи.
…Последний день коммуны. Последний ее оплот — Петровская площадь. «Кабинеты» комиссаров здесь — прямо на булыжнике, шпалах и рельсах, на лафетах пушек и ящиках. Бакинский комитет партии — списки у членов Бюро. Решается вопрос о судьбе города. Шаумян, Азизбеков, Джапаридзе, Тер-Габриэлян, Фиолетов, Корганов, Петров… Что делать дальше? Защищать город от турок нечем, от англичан — нечем. Гайк Тер-Каджарянц и Сако Саакян сумели уговорить экипажи «Ардагана», «Карса», «Президента Крюгера». Корабли ушли в Энзели встречать спасителей. Радиостанция в руках предателей. Связь с Советской Россией, с внешним миром прервана. Что делать?
— Друзья, — медленно говорит Ваня Фиолетов. — Останемся здесь до конца. Не верю, чтобы из Астрахани не пришла помощь. Ленин, узнав о том, что нет связи, поймет и сделает все, чтобы помочь. Я предлагаю: Степан Георгиевич с семьей, Алеша Джапаридзе, Саак, Шеболдаев садятся на пароход, который стоит у пирса. На пароходе нефть для Астрахани. А мы…
Степан Георгиевич встал, осмотрел линию обороны. Она проходила совсем рядом — по Меркурьевской, Красноводской, берегу моря.
— Нет, товарищ, так не годится. Я не оставлю людей в беде.
— Товарищи! — перебил Азизбеков. — Степана Георгиевича убеждать бессмысленно. Но есть партийная дисциплина. Предложение Фиолетова ставим на голосование. Кто за то, чтобы Шаумян, Джапаридзе, Саак, Шеболдаев были эвакуированы, прошу поднять руки.
Первого августа власть в городе захватили пять диктаторов, директория Центрокаспия: Бушуев, Леммлейн, Печенкин, Ермаков и Тюшков. Чтобы продемонстрировать демократичность новой власти, диктаторы избрали временный президиум: Александр Аракелян, Абрам Велунц, Лев Уманский, Сергей Мелик-Йолчан, Григорий Айолло…
Был выпущен бюллетень с воззванием. Директория клеветала и оправдывалась. Поскольку Баксовнарком будто бы не в состоянии контролировать положение в городе и на фронте, эсерам, меньшевикам и дашнацаканам пришлось объединиться. Высшей властью в Баку стали теперь директория и Временный исполком совета рабочих, солдатских и матросских депутатов…
Бюллетень директории и правые газеты злорадствовали недолго. До первых снарядов турецких пушек…
«Петровская площадь» потребовала, чтобы директория Центрокаспия пропустила в Астрахань Шаумяна, представителя всероссийской советской власти.
Ультиматум вызвал волнение. В зале адмиралтейства собралось все руководство «блока». Прибыл и Реджинальд Тиг-Джонс — уполномоченный Денстервиля. Решался вопрос, что ответить комиссарам.
Первым взял слово Григорий Айолло (в-богатой Праге он кончит жизнь бродягой).
— Я категорически против того, чтобы выпустить Шаумяна в Астрахань. Это приведет к тому, что Советская Россия обрушится на нас и уничтожит.
— Правильно, — встал Ермаков. Тот самый диктатор, с которым комиссары обошлись гуманно. — Нельзя выпускать Шаумяна. Надо предложить эвакуацию всего Совнаркома.
— Хрен редьки не слаще, — бросил диктатор-матрос.
— Увы, — вздохнул Ермаков. — Арестовать комиссаров на Петровской площади трудно. Их защищает Петров, поддерживают рабочие…
— Господа… Товарищи! — вмешался Садовский. — Я отлично понял Александра Андреевича. Вспомните, Антей был силен, пока стоял на земле. Комиссары на пароходах. Ха-ха… Великолепная идея!
На рассвете 14 августа 1918 года нефтеналивные и сухогрузные суда, взяв на борт руководителей Бакинской Коммуны, детей, женщин и стариков, вышли в море. Шторм принудил их задержаться у острова Жилого. И здесь военные корабли «Ардаган», «Астрабад» и «Геок-Тепе», выполняя приказ директории, открыли по ним огонь…