Почти все руководители Баксовнаркома были арестованы и помещены в Баиловскую тюрьму. То, что директория не решалась сделать открыто, теперь стало возможным.
Ах, Ермаков, план твой в смысле вероломства был гениален. Трусость иногда подсказывает блестящие решения. Неужто мы с вами, Александр Андреевич, больше не встретимся? Жаль. Очень бы надо.
Они с Асланом немало сделали, чтобы освободить комиссаров из тюрьмы. Иногда казалось, что они близки к цели. Но всякий раз план срывался — мешал новый председатель Чрезвычайной комиссии Михаил Васин. Тот самый, что в свое время сорвал заготовку хлеба на Мугани.
Неизвестно, на что рассчитывала директория, пригласив в город англичан. Это было явным нарушением соглашения между Россией и Германией. Турки, приостановившие наступление, немедленно этим воспользовались: атаки на город возобновились.
…Они долго шли по следам Васина и Тер-Мкртычянца — тех двух, что руководили арестом комиссаров. Видимо, понимая, что ими интересуются, оба держались крайне осторожно. Но часам к одиннадцати примчался Аслан и торопливо доложил, что Васин, в сопровождении телохранителя, выехал на позиции к Волчьим воротам.
— Волку в пасть, — мрачно сострил Исламбек, вскакивая на коня. Оба они — это была идея Аслана — были в форме капралов английской армии.
Автомобиль Васина они догнали на подъезде к Чемберекенду. Объехали, загородили дорогу. Васин и его адъютант опешили. Аслан подъехал к предчека и знаком попросил его выйти, показав пакет.
Васин вылез из машины и подошел к Исламбеку. Аслан остался и на чистом русском языке сказал адъютанту и шоферу:
— Ни с места. Идет суд трудового народа.
— Вы председатель Чрезвычайной комиссии директории? — спросил Исламбек.
— Конечно. А что вам угодно?
— За преступный арест бакинских комиссаров и предательство дела революции вы приговорены к расстрелу.
Выстрелы прогремели раньше, чем Васин понял.
— Уберите эту мразь в автомобиль, — сказал Исламбек громко и отчетливо. — И передайте диктаторам, что все они судом пролетариата приговорены к смертной казни.
Пятнадцатое сентября. Турки ворвались в город. Запылали пожары. Диктаторы и вся их пестрая камарилья укрылись на кораблях. Власть их продержалась месяц. Но этого было достаточно, чтобы залить город кровью, усеять трупами. И то, что творили сейчас турки, было естественным следствием их политики. «Он никудышный политик», — сказал Степан Георгиевич о Гюльдаханяне. Все они были никудышные политики…
Помогли англичане? Этот вопрос всей своей тяжестью обрушился на тех, кто поддался лживой агитации и предал своих комиссаров. Впрочем, турки грабили и убивали и тех, кто ждал англичан, и тех, кто ждал турок, и тех, кто помог арестовать бакинских комиссаров…
Зачем их увезли в Красноводск? Где они? Пить… Воды…
Двадцать пятого сентября Баку встречал мусаватское правительство. Воистину коварна, колдовски изворотлива порой Клио, муза истории: в одном котле она варит и трагедию, и фарс. Делегацию горожан возглавил архимандрит Левон. С его благословения Ферикбею Нури-паше и Фатали-хану Хойскому поднесли хлеб-соль!
Воды… Воды…
Если б он не попался так нелепо в тот день, наверняка уже знал бы, что с комиссарами. Ширвани должен был привезти сведения из Энзели.
Арестовали его внезапно и, надо признать, остроумно. В ресторане «Летучая мышь». Ладно, кое-что он успел сделать. Мало, конечно. И смахивало это на терроризм, который одинаково осуждали самые разные люди — и Шаумян, и Джапаридзе, и Нариман Нариманов.
Но он просто не мог, оставшись на свободе, сидеть сложа руки. Особенно после прихода турок. О его тайной группе говорили всякое. Его это не волновало. Организованная им группа подпольщиков-боевиков выполняла строго определенную задачу.
Впрочем, это скоро перестало быть секретом. Нашелся догадливый репортер, который сопоставил факты и сделал вывод: «красные бандиты» преследуют лишь врагов Бакинской Коммуны…
Что ж, все верно. Он, Исламбек, и товарищи выносили приговор и приводили его в исполнение. Но не только. Им удалось вывезти и сохранить архивы Чрезвычайной комиссии для будущего. В него они верили. Это будущее, как дамоклов меч, висело над предателями: над теми, кто предал Бакинскую Коммуну, приглашал англичан, а теперь служил туркам.