Столы в Восточном и Малом залах ломились от закусок и напитков. Пора приглашать, но люди шли и шли. Важный мажордом, как в старину, объявлял чины, звания и титулы.
— Его сиятельство господин Шамси Асадуллаев с сыном!
Лицо Топчибашева просветлело. Он встретил поклоном чуть усталого, но по-прежнему важного Шамси. «Мне бы его миллионы. Я бы их не проигрывал в карты… Ладно, будет еще и на нашей улице праздник».
— Господин Ага Рагим Дадаш-заде…
Али Марданбек залпом опрокинул стопку коньяка, с восторгом поглядывая на бело-розовую, вовсе сногсшибательную сегодня Тонечку Фриденберг. Куда ему, адвокату, когда рядом с красавицей идет молодой миллионер, которому наплевать и на политику, и на это сборище… Только деньги. Может, больше всего ему, Топчибашеву, хотелось бы прожить жизнь так: иметь настоящее дело и ездить на настоящие заграничные курорты вместе с этой Тонечкой…
— Ризабек Селимбеков с супругой!
С ними появился и Мамед Эмин Расул-заде. Топчибашев вытер взмокший лоб; слуге, подлетавшему с очередной стопкой на подносе, сказал тихо:
— Исчезни, пока они пройдут!
Сняв шляпу и отдавая ее гардеробщику, Ризабек спесиво расправил сутулые плечи.
— Не понимаю, уважаемый Мамед Эмин, зачем старику весь этот спектакль?
Расул-заде провел щеточкой по редким рыжеватым волосам.
— Вы меня спрашиваете?
— А кого же, почтенный? Вам всегда известно все и вся.
— Я, видите ли, только председатель партии, а не поверенный Гаджи.
— Очень жаль!
— Отчего же? — съязвил Мамед Эмин. — Есть, говорят, человек, который на Гаджи влияет просто магически. Вы с ним не знакомы?
— Уверен, почтенный, что с таким человеком я никогда не буду знаком.
— Ну, кто не знает вашу скромность… Позвольте, однако, напомнить, что ваша супруга весьма близка с супругой Гаджи.
— Ах, эти женщины! Непостижимы, как мир. — Ризабек вдохнул, покачал головой. — Мне, например, редко доводится видеть мою Сону радостной. Она постоянно чем-то недовольна. — Ризабек подхватил Мамед Эмина под руку, увлек его в сторону от сияющей супруги. — Вчера ко мне заявился кочи Мамед-Усейн и говорит… Короче, у него с какой-то дамой получился конфуз и его, видите ли, хотят упрятать за решетку. Он это называет конфузом! Хэ-хэ… За такой конфуз — решетка! Я ему ответил: что же ты по мелочам ко мне обращаешься? Другое дело, если бы ты десятка два армян укокошил. Тогда я пошел бы за тебя к самому окружному…
Заметив Топчибашева, Ризабек мгновенно подобрался и, едва кивнув, двинулся вместе с супругой прямо к Гаджи Зейналабдину.
Старик стоял и с таким видом рассматривал висевший на стене палан амбала, словно это был фамильный герб. Увидев Ризабека и идущих за ним Мамед Эмина и Сону-ханум, Тагиев шагнул им навстречу.
— Понимаете, почтенный Гаджи, — сказал Селимбеков, — я как раз спрашиваю Мамед Эмина, что это вы решили собрать весь цвет нашего общества? И знаете, что он ответил? Я не знаю! Нет, вы только подумайте, почтенный Гаджи! Не знает сам председатель мусульманской партии!
Появилась блестящая, словно витрина ювелирного магазина, жена Тагиева и увела Салимбекову в свой будуар. За ними исчез и Ризабек. Гаджи Зейналабдин, взяв Мамед Эмина за лацкан пиджака, сказал доверительно:
— Ай, дорогой, да не обижайся на него! Откуда этому рабу аллаха, который ничего не видит кроме своих тюльпанов, знать мысли старого Гаджи?
Расул-заде смолчал, хотя мог бы многое рассказать о личности безобидного «короля» цветов Ризабека. Они уединились в комнате, чтобы поговорить без свидетелей.
Подъезжали новые гости. Топчибашев продолжал делать пометки в блокноте, все чаще прикладывался к рюмке. Увлеченный ролью распорядителя, он не заметил, как рядом оказался Гаджи.
— Опять пьешь, негодяй? На тебя уже смотрят. Только попробуй испортить дело… — Он прищурился.
— Прости, мой ага!
— Ну что, приехали бывшие?
— Пока только господин Нагиев. Ваш… ваш…
— Ваш, ваш! Помолчал бы. У этого человека золота раза в три больше, чем ты весишь с потрохами. Иди, встречай. Очень нужный человек. Понял?
— Слушаюсь, мой ага!
Топчибашев кинулся встречать легендарно скупого миллионера.
— Ай, Али Мардан, — ворчал тот, — что это вдруг придумал старый Гаджи? Не дает умереть спокойно! Э-эх!.. Фаэтон надо искать, деньги платить. Разве напасешься? Не хотел ехать. Потом подумал: наш уважаемый Гаджи не чихнет даром. Значит, что-то есть.