Далее. Наша фракция полагает, что все вооруженные силы должны быть под контролем Совета. Никакое передвижение войск без согласия исполкома недопустимо. Чтобы осуществлять контроль, нам необходимы комиссары в воинских частях, в солдатских комитетах. То же самое с градоначальством, милицией…
— Особая трудность — снабжение продовольствием. В этом плане мы переживаем исключительно серьезный период. Возможны голодные бунты… Могут возникнуть затруднения и с деньгами. Следовательно, в банках мы тоже должны иметь своих комиссаров. Считаю, он помолчал, — что нам нельзя ограничиваться полумерами. В данной обстановке это было бы равносильно поражению. Мародерам и спекулянтам надо дать почувствовать твердую руку новой власти. И прежде всего ограничить цены на хлеб. — В зале зааплодировали. — И вообще, что происходит? К примеру, председатель губернского продкомитета заявил, что если к ним направят представителя из числа товарищей социал-революционеров или социал-демократов, то он их пошлет… туда-то и туда-то! Так вот, при таких порядках мы действительно окажемся по всем тем адресам, куда намерен послать нас председатель продкома…
Зал хохотал. Смеялись и депутаты, и сочувствующие, и даже работники театра, заглядывающие в двери.
— Если мы позволим с нами не считаться, вряд ли у нас что-то получится. Органы, ведающие продовольствием, нужно обновить. Уверен, мы всегда найдем пятьдесят-сто вагонов, груженных предметами первой необходимости, застрявшие на железной дороге. Продком должен о них знать, но почему-то знать не желает! До переворота Петроград и Москва испытывали острую нужду в хлебе. Они не получали даже нашего фунта. У них было три восьмых, даже четверть фунта…
Кто-то из зала крикнул:
— Неправда!
Азизбеков усмехнулся и тронул бородку.
— Надо читать газеты и не только колонку происшествий, — в зале опять засмеялись. — Случалось, и четверти фунта не было. Проверили готовые к отправке вагоны. Там — под видом бумаги, металлов, тряпок — нашли хлеб, муку, крупы… Так-то!
Проект резолюции читал Шаумян.
— …поставить задачу расширения власти Совета вплоть до передачи всей ее полноты в руки Совдепа. Расширенный совет высказывается за то, чтобы в случае контрреволюционных выступлений в бакинском районе или обострения положения в Баку, Совет объявил себя единственной властью.
Резолюция была принята большинством в двести восемьдесят восемь голосов. Против — семьдесят восемь. Двадцать один — воздержался.
Так закончилось это историческое заседание 31 октября 1917 года.
Последние дни декабря 1917 года были особенно тяжелыми. Лютый мороз сковал Петроград ледяными путами. Люди мерзли и на улицах, и в домах — не хватало топлива, электроэнергии, продуктов. Снежные завалы перегородили улицы. Казалось, город придавлен жутким и темным небом. Все ополчилось против молодой Советской власти — голод, холод, враги. Нужно было защищать революцию.
Декретом Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия — орган, которому суждено было стать карающим мечом республики.
Лампа тускло освещала большой стол, заваленный книгами, исписанной бумагой, папками. Дзержинский еще раз перелистал досье на нового сотрудника. Потом снял трубку телефона.
В дверь постучали. Вошел Петерс, за ним — высокий блондин во френче.
— Присаживайтесь, — Дзержинский прямо взглянул ему в лицо. — Заочно я с вами знаком. Судя по документам, можно обойтись без предисловий и перейти к делу. Ваше мнение, Яков Христофорович?
Петерс кивнул. Дзержинский вышел из-за стола, сел рядом.
— Данные у вас неплохие. Опыт подпольной работы, знание языков — все это пригодится. А как с тюркским, продвинулись?
— Товарищ все эти дни изучает язык и обычаи. Для практики познакомили его с несколькими коренными бакинцами, — ответил за молодого человека Петерс.
— Хорошо. Хочу спросить вас: ясно представляете, на что идете?
— Конечно, Феликс Эдмундович.
— Тогда конкретизируем. С момента, как вы перейдете рубеж, вас будут окружать отнюдь не друзья. Наша разведка молода, не хватает связей, опыта. Начинать приходится с азов. Учимся на ходу, у противника. В борьбе, которую ведет республика, огромную роль играет осведомленность. Вспомните Ганнибала. Своими победами он был во многом обязан людям, которые проникали в лагерь врага. Конечно, это глубокая древность, но ее уроки сохраняют свое значение и сегодня. Пока идет борьба, у нас должна быть сильная разведка. С этим согласен и Владимир Ильич. Но при одном условии — никакого авантюризма.