Джапаридзе вздохнул. Сосредоточить в своих руках власть пока не удается. А тут еще на Северном Кавказе беспорядки, железная дорога перерезана. Осталось море, через Астрахань… И все-таки Россия, раздираемая голодом и войной, постоянно помогает. Недавно Шаумян запросил у Совнаркома РСФСР пятьдесят миллионов рублей для выплаты жалованья рабочим. И деньги были даны. В самое трудное для России время!
Джапаридзе встал, тяжело зашагал по кабинету. Нужна нефть! Нефтеналивные суда уходят почти ежедневно, но нужно отправлять больше, много больше…
— Саак, а Саак… — Он склонился над Тер-Габриэляном. — Вставай!
Тер-Габриэлян открыл глаза, и будто не он спал, по-детски посапывая.
— Приступим?
Джапаридзе, скрывая улыбку, кивнул.
— Давай.
Тер-Габриэлян пригладил волосы, маленькими глотками выпил стакан воды. Достал из кармана листок бумаги с пометками.
— По порядку. Днями Денстервиль прибудет в Энзели. Субсидирует всю операцию Детердинг. Так что денег у генерала достаточно. У отходящих русских частей он скупил все, что можно: оружие, продовольствие, снаряжение. Ему удалось договориться с баратовскими офицерами. Это позволит ему занять позиции у нас под носом. В Баку действует его резидент некий «Арартян».
— Проверили?
— Понятно, под этим именем никто не значится. Но есть три человека, относительно которых…
— Кто?
— Точных сведений нет. Все трое из оппозиции. Смотри. При царе они в три погибели гнулись. Революция дала им все. И что же? Рубят сук, на котором сидят.
— Ты читал телеграмму Владимира Ильича Шаумяну: советует быть гибче в дипломатии. Ясно?
— Кто знает, какой должна быть гибкость конкретно, применительно к ситуации. Может быть нужны именно крайние меры!
— Ну-ну. Как стал контрразведчиком, так на крайние меры его потянуло! Нет, брат. Поверь, Ленин точнейшим образом оценивает ситуацию и строго выбирает слова. Хорошо, что мы послали в Энзели Вацека. Надо передать приказ ему и предревкома Челепину: арестовать Денстервиля со всей его свитой и выслать к…
— Подальше.
— Именно. — Оба рассмеялись. — Приказ передан немедленно.
— Хорошо. Продолжу. В Керманшахе застрял крупный отряд казаков войскового старшины Лазаря Бичерахова и чуть поменьше — отряд черносотенного атамана Шкуро. Они что-то явно замышляют. Генерал, видимо, намерен их использовать.
Джапаридзе насторожился.
— Слушай, Саак. Как ты думаешь, не направил ли Денстервиль сюда своих парламентеров? Я имею в виду правых эсеров, меньшевиков, кадетов. Если да, то они должны выйти на явки. Необходимо накрыть с поличным и визитеров, и сами явки.
Тер-Габриэлян кивнул, сделал пометку в блокноте.
— Продумаем и гостевой вариант. Консулу Мак-Доннелю представили супружескую пару — Томаса и Адлен Дэвис. Может, они и есть? Мы взяли их под наблюдение.
— Ну и?
— Пока ничего. Разве что попытка сблизиться с четой Ермаковых.
— Депутат Совдепа?
— Точно. Жена, Светлана Докучаева, дворянка. Отец был близок с французским и английским консулами.
— Интересно. А что они сделали для сближения?
— Якобы случайно встретили Ермакову в магазине, предложили купить перстень. Она обрадовалась. Поехали на квартиру Ермаковых. Правда, мужа не было, англичане долго не задерживались.
— Да-а…
— Понимаешь, Алеша, нам не хватает опыта. Люди есть талантливые, а профессиональных навыков мало. Правда, растут быстро. А такие, как Исламбек и Аслан?..
— Где они сейчас?
— Исламбек попал ко мне в подчинение по градоначальству. Поддерживаем отношения сугубо официальные. Аслан сопровождает Шаумяна в Тифлис.
— Что-то Степан задерживается, а время тревожное.
Джапаридзе поискал папирос, их не оказалось. Пришлось свернуть махорку.
— Сейчас многое зависит от того, как ты расставишь людей. Сил у нас маловато. Умом надо брать, хитростью. Не подавлять, а предупреждать заговоры. Всякий «шум» работает против нас, на руку меньшевикам и эсерам. Кого хочешь во главе конного отряда?
— Исламбека. Секретить его дальше нет смысла.
— Та-ак… Конечно, человек себя зарекомендовал. Но не рано?
— Я за него ручаюсь, несмотря на твое и мое «но».
— А что у тебя за «но»?