— Конечно, оставайся. Исламбек тоже должен появиться. А вот и он… — объявил Алигейдарбек.
Эмилия выскочила в коридор. Через полчаса все сидели за большим круглым столом. Давно они не собирались вместе.
Обед по нынешним временам был роскошный: гороховый суп, пайковая селедка и полторы картошки на каждого. Зато зелени вдоволь: ранний лук, киндза.
После обеда Исламбек и Ширвани вышли на балкон покурить.
— В магазине только плохие папиросы, слабые, — сказал Ширвани.
— Я давно перешел на махорочку. Аслан из Гянджи привез для отряда. Хороша махорочка. Как у тебя дела в газете?
— Ничего. На днях едем в села. Повезем литературу.
В уездах тяжело. Крестьяне восстают. Жгут поместья, собираются в отряды. Чего стоит Катыр Мамед! Молодец. Побольше бы нам таких.
Ширвани взгрустнулось.
Соскучился по своей ребятне. Как они там? Четвертую неделю нет писем.
— Обстановка такая. Вот что, друг мои. Ты в селениях не очень то отделяйся от группы. И возвращайся поскорее.
На балкон вышла Ютта.
— О чем шепчетесь, комиссары?
— Да вот, жениха тебе подбираем, — пошутил Исламбек.
— Зря! Еще не родился мой жених. Я ведь некрасивая.
— Ну-ну… Мы тебе такого найдем, — Ширвани пообещал так твердо, что Ютта рассмеялась.
— Какого же?
— Умного, благородного. Настоящего мужчину.
— Эх, Ширвани… Были бы вы холостым, я бы сама вас похитила.
— А ты похищай, — посоветовал Исламбек. — Ему по корану разрешено иметь пять жен.
— Ах, нет. Требуется человек, который будет безраздельно принадлежать мне.
— Тебе?
— Да. И чтоб он… В общем, придется подождать, пока ваш сын родится, Исламбек.
— Ну, этого ждать долго.
— Думаешь? — Ширвани взглянул на Исламбека и перевел взгляд на Ютту. — Пойдемте в комнаты. Холодновато.
Глава IV. Гонцы Катыра
Когда приехал срочно вызванный Тер-Габриэлян, у Джапаридзе сидели Азизбеков и два крестьянина-азербайджанца. Поздоровались. В кабинет внесли большой чайник с кипятком, стаканчики и сахар.
— Прошу, уважаемые гости, — пригласил Джапаридзе. Азизбеков разлил по стаканам заварку, добавил кипятку. Запахло чаем.
Крестьянин постарше осторожно взял кусочек сахару, положил в рот, причмокнул.
— Наши дети забыли, что такое сахар.
— Да и наши не очень помнят, — усмехнулся Азизбеков. — Председатель держит немного для почетных гостей. Пыль в глаза пускает…
Все засмеялись. Чайник выпили быстро. И сразу приступили к делу.
Азизбеков представил гостей.
— Товарищи из партизанского отряда Катыр Мамеда. В январе я был у них. Наладили связь. Помогаем литературой, оружием, припасами, немного людьми.
— Правильно говорит Мешадибек, — подтвердил старший.
— Сколько сейчас в отряде? — спросил Джапаридзе.
— Около четырех сотен, — ответил тот, что моложе.
— А может, и больше, — сказал старший. — Народу приходит много, со всего уезда. Только Катыр хитрый. Он так просто не берет. Проверяет в деле.
— Молодец, — кивнул Саак.
— Конечно, молодец. У нас в отряде порядок. Землю поделили. Бека выгнали, в его доме школу устроили. Дети учатся, играют. Только с едой плоховато. Бек все спрятал. Нам бы до нового урожая продержаться… Но о нас не беспокойтесь. Днями идем в поход. Потрясем ханов, так еще и вам поможем. Катар сказал, найдешь Азизбекова, проси динамитом помочь, гранатами, газет прислать и грамотных людей. Недельки на две.
— Что ж, — оживился Джапаридзе. — Людей мы уже собираем, динамит Саак выделит, недавно конфисковали у эсеров. С газетами товарищ Азизбеков поможет. А вот гранаты… Где же вам достать гранаты?
Он повертел ручку телефона.
— Алло, центральный штаб, Джапаридзе. Товарища Корганова, пожалуйста. Хорошо, жду. Григорий, здравствуй. Хочу у тебя кое-что выпросить. Можно ли разжиться хоть небольшой партией гранат? Ящика три-четыре. Устроит? — Он скосил глаза в сторону гонцов Катыр Мамеда. Те поспешно закивали. — Устроит. Спасибо! Ты не забыл? Вечером у Шаумяна. Да-да! Ну, есть. До вечера.
Джапаридзе устало потер лоб.
— Кажется, все ваши просьбы удовлетворили. Теперь расскажите, как у вас там. Вы же из самой глубины крестьянского Кавказа. Сможете?
— Почему нет? Мы у Катыра разведчики, — похвалился младший. — Первыми идем, все замечаем, потом докладываем…
— Помолчи. Дай сказать старшему. Положение в деревнях страшное. Голод, холод, нищета. Беки и ханы все забирают. Кочи развелось — тысячи. Чуть что, жгут, режут. Ездили жаловаться в революционный комиссариат, да нищета и сейчас не в почете… Выгнали гонцов и новый оброк назначили. Все передали а ведение земельных комитетов, а там помещики. И опять надо арендовать землю у беков, гнуть спину, отдавать все. Это называется ре-фо-рма.