— А аллах смотрит на все и молчит, — он неожиданно рубанул по столу рукой. — Где справедливость? У меня дочь украли, сына плетьми избили. Я поехал искать хлеб. Вернулся, а дома… Чем так жить, лучше умереть. Вот в январе крестьяне из Юхары-Айыплы разбили помещиков Карабековых, разгромили имение русского князя Голицына…
— Правду говоришь, Ахмед. Ой, как правильно говоришь. Сил нет терпеть. В России, рассказывают, фарман есть. Ленин все земли раздал беднякам. Бесплатно. Так?
— Все уезды кипят. Правда, ханы и беки тоже объединяются, мусаватисты силы копят, бандитов учат, готовятся. Еще из Грузии меньшевики на нашу голову…
Он помолчал.
— Слава аллаху, Мешади приехал, добрый совет дал. Нужду нашу понимает.
— Это когда с Айдынбековым и Сардаровым ездили, помогали организовать комитеты, — напомнил Азизбеков.
Старший заметил:
— Не удержали победу. Как птица, вспорхнула и улетела. Беки объединяются, а мы спорим — землю делим. Да и вы, городские, мало помогаете.
— Вы правы, друзья. Но сейчас и у нас в городе такое творится…
Раздался телефонный звонок. Джапаридзе снял трубку.
— Нариман? Не узнал тебя, богатым будешь. Здесь, у меня. Конечно! До вечера…
— Звонил доктор Нариманов и просил заглянуть к нему в «Гуммет». Он познакомит вас с группой, которая поедет в уезды. А сейчас поговорите с товарищем Тер-Габриэляном. Он вам посоветует, как довезти оружие.
Глава V. Они могли рассчитаться
Вход в ресторан «Тилипучури», на углу Молоканской и Большой Морской, ярко освещен. Здесь вечерами собирается избранная публика. Подкатывают автомобили и фаэтоны на специальных мягких рессорах. Швейцар автоматически распахивает дверь и кланяется, покачивая окладистой бородой. Сквозь открытую дверь выплескивается на серую от дождя улицу бравурная музыка. На несколько секунд становится светлее.
Предприимчивый хозяин ресторана Шалико сам встречал гостей, а особо почетных провожал до заказанного столика. «Тилипучури» славился изысканной кухней и высокими ценами. Соперники кусали локти, гадая, где этот шустрый грузин достает сверхдефицитные продукты. Злые языки уверяли, будто Шалико связан с контрабандистами.
Особое внимание хозяин уделял сегодня столику у расписной арки. За ним сидели трое: Степка Лалаев, очаровательная Лизабет Дюпо из «Дикой кошки» и Теймурбек Карабаглы.
Поразительно, думал Шалико, как ей удалось свести за одним столом таких врагов. Впрочем, в этой мадемуазель Дюпо все загадочно. Говорят, что никто из завсегдатаев «Дикой кошки» не может похвастаться ее благосклонностью. Рассказывают забавные истории о соперничестве городских кавалеров, ловких маневрах и длительной осаде. Дюпо слегка кокетничала, никого особо не выделяя и удерживая на расстоянии самых назойливых поклонников. Однако к Теймурбеку и Степке она явно благоволила. Это остановило многих. Не хотелось превращаться в мишень для этого сумасшедшего Лалаева или стать врагом мстительного Теймурбека, который становится все более значительной фигурой в определенных кругах.
Как опытный дипломат, Дюпо лавировала между двумя поклонниками. Оставаясь с Теймурбеком, она позволяла ему целовать руки. А на более серьезные предложения отвечала шуткой.
— Не надо торопись, дорогой. Я буду ваш, когда Баку не будет большевик.
Лалаева же она уверяла, что до встречи с ним была тайно помолвлена с Теймурбеком и не решается нарушить слово. Слегка подведенные зеленоватые глаза смотрели так нежно, что Лалаев, сдерживаясь, скрипел зубами. Случалось, что он на миг срывался, и тогда Лизабет, мурлыча самые нелепые, нежные слова, позволяла ему на мгновенье обнять себя. И тут же мягко выскальзывала из слабеющих рук.
— Дорогой Стьопа, — говорила она, касаясь его лица нежной ладошкой, — надо совсем немного ждать, совсем немного. Жизнь самь швирнет Тимурбека в сторона. Тогда ми будем двое… О, мой Стьопа!
Удерживая около себя двух таких кавалеров, Лизабет Дюпо не упускала при этом случая побывать у английского консула Мак-Доннеля, на званом вечере у французов, на концертах заезжих гастролеров. Все успевала эта необыкновенная и непонятная мадемуазель…
Стол, за которым они сидели в этот вечер, был сервирован на шесть персон. Лалаев ждал своего приятеля — маузериста Каро. Тот обещал привезти на ужин прима-балерину приезжего варьете и дочь капитана первого ранга Светлану Докучаеву.