И все же старика тянуло порой в глухую тишину угловой комнаты — к предрассветному щебету птиц в густой листве карагачей. Рядом шевелилось море, терпко пахло влажным песком и солоноватым ветром. Бесшумно входил слуга, ставил стакан крепкого индийского чая, помедлив несколько секунд в ожидании приказаний, удалялся.
Гаджи молчал. В его бесстрастных глазах время остановилось, трудно было понять, что радует и что тревожит старика, о чем он думает под сухое пощелкивание четок.
Мусаватисты, уверенные в поддержке турок и немцев, решили перенести штаб в Баку, в здание Исмаилие. Но группа, возглавляемая генералом Талышхановым, была прямо на вокзале арестована красногвардейцами.
Помощь пришла неожиданно. Нариманов, приняв несколько депутаций, уговорил Джапаридзе освободить генерала из-под стражи. Тагиева это заинтересовало чрезвычайно. Начало перелома? Правда, Халилбек обещал, что не будет заниматься военными делами и уйдет в отставку. Однако Нариманов и Джапаридзе отнюдь не простаки. Они наверняка знают, где обосновался генерал и чем он занимается. Тем более, что сюда, на дачу, частенько приезжают вооруженные люди: и по одному, и группами.
Тагиев не ошибся. Тер-Габриэлян, получив сообщение, сразу же доложил Нариманову и Джапаридзе о подозрительной возне в Мардакянах.
— И давно это началось? — спросил Джапаридзе.
— Визиты резко участились в первых числах марта.
— Чего же вы ждете? Немедленно опечатайте дом Гаджи Тагиева и поставьте охрану. Пора этому старому дьяволу понять, что в Баку Советская власть. Азизбекова надо нацелить на эти мусаватские сборища в Мардакянах. И еще, генацвале. Поручи Аслану выяснить — и как можно скорее — с чем связано это оживление. Говорят, брат Исламбека получил повышение — дали ему поручика и состоит он теперь при Тагиеве.
— Подумаешь! Могут сделать его и полковником. Погоны-то нынче дешевые.
— Ладно, действуй. Боюсь, что сейчас не до шуток.
Выйдя из кабинета, Тер-Габриэлян закрыл глаза. Вторые сутки без сна. Если ночью он выполнял обязанности комиссара по борьбе с контрреволюцией, то сейчас его ждали люди, пришедшие на прием к комиссару по нефти, ее добыче, вывозу и реализации. В спокойные минуты Джапаридзе шутил: «Ты брат, почти бог! Один в двух лицах, и в каких лицах…»
Ранним мартовским утром 1918 года Теймурбек подкатил к дому на Биржевой. Лизабет Дюпо крайне удивилась неожиданному визиту, а еще больше — непривычной одежде.
— Тимур… Это ви? — Она всплеснула руками. — Что это? Фрак, шляпа? Маскарад? Объясните.
Против обыкновения, Теймурбек был совершенно трезв и, видимо, озабочен. Он отказался от приглашения разделить с ней утренний кофе, даже не заметил ее новой прически.
— Ли, дорогая, я на минутку. Спешу. Зашел проститься. Еду в Петровск.
— Почему Петровск, милый? — Она кокетливо погрозила ему пальцем.
— Пожалуйста, не спрашивай, — поморщился он. — И поменьше бывай в городе. В ресторан не ходи, не надо.
— Тимур, это что, конец жизнь? Война? Почему такой странность, таинственность?
— Прошу тебя, Ли, не надо. Помни, что я люблю тебя и обязательно вернусь.
— Тимур, — она взяла его руку, прижала к груди, едва прикрытой шелком пеньюара. — Ви меня не любить, если не верите мое сердце.
— Ну как ты можешь, Ли? Я мужчина, и у меня есть мужские дела, о которых нельзя болтать с красивыми женщинами.
— Я буду мучить себья. Ви хочет так? Что ж, не надо. Ви мне не доверяете. — Она опустила его руку. — Пардон, Тимур. Я для вас никто. Просто шансонье. — Она бессильно приникла к дверям. На лице ее отразилось такое горе, что Теймурбек порывисто обнял Лизабет за плечи и прижал к себе. Увидел слезинки в ее глазах, почувствовал теплоту руки.
— Ну хорошо, хорошо. Ты меня погубишь, Ли, — страстно целуя ее, заговорил он. — Слушай… Только это тайна. Я еду не гулять. Специальное задание генерала. Скоро из Петровска в Баку прибудет целая армия горцев. В городе будет опасно. Сиди дома, Ли. Скоро весь этот кошмар кончится, и ты переедешь ко мне, мы поженимся. О небо, неужели это сбудется? — Он зарылся лицом в кружева.
— Да-да, Тимур. Мерси. Я рада, ошень рада бить ваша жена… Скоро ви приедете?
— Дня через три-четыре. Если тебе что-нибудь будет нужно, пошли человека на Персидскую, дом 20. Пусть спросит поручика Али Асадуллаева. Ясно?
— Хорошо, милый. Я буду ждать. Только Петровск без шалость. Я знаю вас…
— Кроме тебя мне никто не нужен, — польщенно улыбнулся Теймурбек. — Ты одна. Я еду к имаму, понимаешь?
— Кёс кесе имам?
— Ну это поп, молла, святой. А приеду, — уже спокойно договорил он, — кончим все это, и я заберу тебя из «Дикой кошки».