По дороге домой Степка Лалаев скрипел зубами и бился головой о верх фаэтона. Противный вкус во рту, бездарно убитый вечер, глупая ссора с этим заносчивым ублюдком Теймурбеком.
— Хозяева города! — бессвязно бормотал он. — Где вы были, вшивые амбалы, когда мой отец зарабатывал миллионы? Ничего-ничего… Степка еще скажет. За убийство отца с матерью…
В его гостиной четверо дружков играли в покер, поочередно прикладываясь к бутылке. Это безмятежное веселье, да еще сальный куплет, пропетый в его честь, окончательно взбесили Степку.
Пинком опрокинув стол, он расшвырял по комнате мятые ассигнации и карты, разбил о стену бутылку. Маузеристы Каро и Костя жались к стене, завидуя тем двум, что успели выскочить.
— В карты играете? Зажрались, мать вашу… Вместо того, чтобы мстить. И я с вами… Такой же сукин сын!
— Наверно, бабу увел этот самый… Теймурбек, — шепнул Каро. — Пусть перебесится. Потом плакать будет и успокоится.
— Кому мстить, князь, дорогой? Ты только скажи, жизни не пожалеем. — Костя согнулся над креслом.
— Болван! — взревел Степка. — Тем, кто убил моего дорогого отца, мою красавицу мать.
— Дарагой Стьепа, — вмешался Каро, — почему горячишься, сейчас такое время…
— Плевал я на время! Собирай, Каро, ребят… Мы еще посмотрим.
Уронив голову на плечо Кости, он разрыдался. Друзья, переглянувшись, облегченно вздохнули. Кажется, обошлось.
Два дня спустя по городу поползли слухи, будто с наступлением темноты шайка маузеристов совершает налеты на дома мусульман. Никто толком не знал, кто эти грабители, откуда они и какие преследуют цели. Вскоре, однако, город был потрясен всерьез: маузеристы ограбили дом известного деятеля Искендербека Рамазанова, похитили и убили его восемнадцатилетнюю дочь. Очередной разбой бандиты учинили на Чадровой: был убит купец Герайбек Муслимов, его немолодая жена избита в кровь.
Топчибашев собрал мусульманский нацсовет, и не скрывая злорадства, направил жалобу Нариманову. Он требовал навести в городе порядок, чтобы «не допустить повторения событии 1905 года».
Факты были тревожны. Нариманов поехал в городской комитет партии.
Шаумян выслушал его, прочел жалобу. Взглянул на Джапаридзе.
— Дождались?
— Дождались. — Джапаридзе поднялся. — Сначала мусульмане под красным флагом грабили русских и армян, теперь армяне нападают на мусульман. Закрыть все эти контрреволюционные нацсоветы как можно быстрее!
Степан Георгиевич покачал головой.
— Легко сказать. Наши враги только и ждут такого подарка. Шутка ли? Советы топчут демократию. Нет, это не мера, Алеша. Наша политика должна быть гибкой.
— Обратите внимание, товарищи, — вмешался Азизбеков, — впечатление такое, что банду направляет не нацсовет, а частное лицо. Взгляните на список пострадавших. Похоже, что основная цель — грабеж.
Джапаридзе позвонил Тер-Габриэляну.
— Поиск организовать немедленно… — закончил он.
— Вы здесь? — В комнату заглянул Везиров. — Приехал из уезда и никого не могу найти. Что случилось? Наверно, случаи ночного бандитизма?
— И ты уже знаешь? — удивился Джапаридзе.
— Заехал в штаб, к Гамиду Султанову. Они тоже волнуются.
— А как в селе? — спросил Нариманов. — Сколько ты был там?
— Почти месяц. В селах ждут, когда мы, наконец, утрясем свои дела в Баку и возьмемся за губернию. Контрреволюция свирепствует. Особенно в Елизаветпольском уезде.
— М-да… — протянул Шаумян. — У нас тоже не сладко. Что еще, Алеша?
— Есть любопытная новость. Дашнаки пытались блокироваться с мусаватистами. Больше месяца разговаривали, но к соглашению не пришли. Мусульманский нацсовет не хочет делить власть.
— Это приятно, — улыбнулся Нариманов и потер руки. — По всему чувствуется, что скоро будет жарко. Что скажет председатель? Достаточно ли у нас сил?
— Свыше пяти тысяч.
— Точнее, шесть — поправил Азизбеков.
— Негусто. Дашнаки, эсеры, меньшевики могут выставить раза в два больше. А если еще скооперируются и получат подкрепление из провинции, будет и в десять раз больше, — резко сказал Джапаридзе. — Мне кажется, надо пересмотреть расстановку партийных кадров. Что-то здесь не так. Авторитетнейшие коммунисты, любимцы трудящихся ушли в соворганы и фактически оторваны от рабочих районов. Да и мы теперь бываем там редко. Конечно, дел хватает. Но агитация была и остается важнейшей нашей работой. Посмотрите, как агитируют враги.
— Я много думал об этом, — сказал Шаумян. — Но сейчас трудно заниматься перестановками. Да и все это не просто. Во главе советских органов тоже ведь должны быть партийцы, которым народ доверяет. В одном ты прав — городской комитет партии нужно укрепить. Вплотную заняться продовольствием.