Азизбеков поддержал.
— Абсолютно верно. Продовольственный кризис — главная карта оппозиции. Уже сейчас мы выдаем по карточкам вместо хлеба орехи и семечки. Хвала Катыр Мамеду! — я привез шестьдесят мешков хлеба. Но это капля в море. А хлеб ведь есть! Нужно только забрать его у беков.
— Ширвани остался в уезде? — спросил Нариманов.
— Да. Стихи его очень оживляют газету. Поэт он способный и нужный.
— В селениях его полюбили, — подтвердил Везиров. — Наши газеты доходят туда с опозданием, и все равно их зачитывают до дыр. Живое слово — как меч.
Зазвонил телефон. Ближе всех к нему сидел Везиров. Он и снял трубку.
— Кто? Здравствуй, Саак. Да, здесь. Передаю. Алеша…
Джапаридзе подошел к телефону:
— Слушаю. Волнения? Среди рабочих! Хорошо. Мы сейчас выезжаем. Да, все.
Джапаридзе осторожно повесил трубку. Грустно улыбнулся.
— Вот так! В мастерских волнения. Хозяева опять снизили зарплату. Поехали, выясним на месте.
Исламбек понимал, что новое задание требует прежде всего терпения и осторожности. Домыслы и соображения ничего не решают, нужны факты.
Разделив отряд на группы, он разместил их в мусульманских кварталах. Но две прошедшие ночи ничего не дали. Грабежи прекратились так же внезапно, как начались. Это настораживало. Неужели кто-то предупредил? Но кто? Какие-то подозрения у него были. Пока он не хотел говорить о них даже с Сааком.
На третий день ему удалось урвать час. Он поехал в редакцию. Эмилия сидела в корректорской — правила пахнущие типографской краской полосы. Она не заметила, как он присел рядом и тихонько положил на край стола большое золотистое яблоко.
— Добрый вечер, Миля. — Эмилия вздрогнула, карандаш замер в руке. — Ислам, ты? — Она поцеловала его в лоб. — Боже, за кого я вышла замуж…
— За самого надежного в мире человека.
— Не знаю, когда и где этот человек спит и ест, и ест ли он вообще.
— Ест. У нас в казарме. Главное, как ты себя чувствуешь? Как наши ребята?
— Лиза хозяйничает, Генка гоняет по городу. С каким-то дружком продают нашу газету. Вечерами рассказывает городские сплетни и ждет тебя. Хочет помогать большевикам. Да, чуть не забыла. Вчера какой-то крестьянин принес продукты. От Ширвани.
— И письмо есть? — оживился Исламбек.
— Вот письма нет… Мне страшно за тебя, Ислам. По городу ползут слухи. Шабан Алибек поклялся отомстить тебе за брата.
— А я клянусь мстить им всем за вас всех! За муки народные, за подлость, за жестокость… Только сейчас заметил, как смешно торчат у тебя волосы над ушами. Ты похожа на тушканчика. Черт! Даже обнять тебя не могу. Редакция все-таки…
— Можешь, можешь. — Я сама тебя обниму. — Она прижалась к Исламбеку, медленно подняла глаза. Он увидел в них такую любовь и тоску, что сердце защемило.
— Очень прошу, не засиживайся здесь. Выбирайся пока светло и, пожалуйста, не ходи пешком. Бери извозчика, а Генка пусть встречает. На ночь крепче запирайте ворота я двери. Предупреди Али Гулу.
Старые настенные часы прохрипели четыре раза. Исламбек виновато взглянул на жену.
— Иди, милый. Я понимаю. Будь осторожен.
— Постараюсь, родная. — Уже уходя, он вспомнил. — Знаешь, кого к нам в отряд прислали сестрой милосердия? В жизни не догадаешься. Ютту.
— Вот молодец. Решилась.
— Я побежал. Но ты стала еще красивее.
— Иди. Мне вредно плакать. И не прощайся. Не хочу.
Он уходил, чувствуя ее взгляд. Она стояла, прижавшись к стеклу. Он заставил себя не оборачиваться и все равно видел ее кричащие от боли глаза и эти пушистые пряди…
Ютту встретила в отряде Хумар. На правах хозяйки провела по казарме, показала санитарную часть. Все было хорошо, пока она не заметила, как дружески новенькая разговаривает с командиром. Два дня все валилось у нее из рук. Наконец, она не выдержала. Путая русские слова с азербайджанскими и мучительно краснея, она спросила Ютту:
— Ты любишь господина Исламбека?
Ютта широко раскрыла глаза.
— Ты что? Вот чудачка.
— А почему нет? Он хороший человек. Ты не знаешь. Никто не знает. Он спас меня, никому не говорила, тебе расскажу. Хочешь? Только никому. Поклянись хлебом!
Умирая от любопытства, Ютта поклялась. Сбиваясь и поминутно краснея, девушка рассказала события той злополучной ночи.
— Вот такой человек господин Исламбек. — Хумар увидела в окно Исламбека и кинулась к двери.