— Подожди, Хумар. Ты спросила, люблю ли я Исламбека? Понимаешь, — она искала слова попроще, — я его уважаю, очень уважаю. Но любить его нельзя. У него есть жена.
Хумар вздрогнула.
— Жена? Как жена? У него нет жена…
— Есть, Хумар, — мягко сказала Ютта. — Жену зовут Эмилия Викторовна. Мы с ней подруги, понимаешь?
— Понимаю, — прошептала девушка, низко опустив голову.
Вошел Исламбек. Хумар скользнула мимо него во двор.
— Что с ней? — Он рассеянно потрогал стерилизатор, который Ютта успела раздобыть.
— Кажется, я допустила ошибку, командир. Я сказала Хумар, что у вас есть жена.
— Ну и что?
— Девушка очень расстроилась. А до этого все выясняла — люблю ли я вас.
Думая о своем, Исламбек машинально кивнул.
— Влюблена? Это хорошо. Но главное сейчас не это. Может быть, вас ждет ночью боевое крещение. Приготовьте все, что нужно, и побольше бинтов и йода.
— Хорошо, товарищ командир. Не беспокойтесь.
Карабаглы кивнул и вышел. Во дворе он еще раз столкнулся с Хумар. Она шла, низко опустив голову.
— В кого это она влюблена? Подожди, — он даже задержал шаг. — Кажется, Ютта сказала, что в меня. Этого еще не хватало…
Утром, вернувшись с патрулирования, Исламбек заглянул к Мешади Алескеру, чтобы поговорить с Хумар. Ее не оказалось, еще вчера вечером она с сестрой уехала в Балаханы.
— Зачем? Почему вы ее отпустили? — строго спросил Мешади Алескера.
Отец пожал плечами.
— Сам не понимаю. Говорит, хочу учиться в школе. Плакала… Может, правильно. Кто их сейчас поймет, молодых. Больше нашего знают.
В полдень Исламбека вызвали в комиссию по охране города. В кабинете Тер-Габриэляна сидел Сухарцев. Показав на кресло, Саак пододвинул пачку папирос.
— Слушай. Точно установлено, что грабежи организовал Степка Лалаев со своими маузеристами. Сегодня ночью он скрылся. Будто знает, негодяй, что твои ребята за ним охотятся.
— Это и меня беспокоит. Кто же мог предупредить? — нахмурился Карабаглы.
— Разве мало предателей? — отозвался Сухарцев.
— С этим разберемся, — перебил Тер-Габриэлян. — Наш человек пользуется доверием маузеристов из отряда Лалаева. Сейчас там верховодит некий Каро. Знаешь?
— Имел честь. Пока веселится…
— Даст бог, недолго ему веселиться, — вспыхнул Саак. — Этой ночью они готовят налет на дом Асланбека Имамалиева. Если это удастся, будет большой скандал. Асланбек — член мусаватской фракции Баксовдепа. Понятно?
— Понятно, товарищ Саак.
— В таком случае сегодня же ночью…
— Вай, аллах, вай, аллах, — причитала жена Асланбека. — С тех пор как в доме поставили этот проклятый звонок с трубкой, покоя нет. Только прилег человек отдохнуть…
Она вошла в гостиную. Асланбек сидел в кресле у висящего на стене телефона. Трубка болталась на проводе.
— Асланбек, ай киши, что с тобой?
— Где дочь? — вместо ответа крикнул он.
Несмотря на свой солидный возраст, он порывисто вскочил. Его тряс приступ астматического кашля. Ничего не объясняя, он хрипел:
— Дочь! Где дочь!
Руки рвали ворот, крутили пуговицы. По багровому лицу текли слезы.
— Дома девочка. Дома, азизим. Позволь доктора вызвать.
— Собирайся. Быстрее. Уезжайте в селение к родственникам. Твой брат проводит. Быстрее, говорю. Я потом, потом. — Он снова закашлялся.
Разве мог Асланбек сказать, что звонок был из комитета «Гуммет», что говорил с ним, купцом Асланбеком, сам доктор Нариманов. Посоветовал немедленно увезти из дома жену и дочь, а самому приехать в «Гуммет». Непонятно и страшно. Что плохого он сделал этой новой власти…
От Нариманова Асланбек вернулся расстроенным. Доктор принял его любезно, успокаивал. Не зря о нем говорят хорошо, хоть и большевик. Но что будет с ним и с его семьей?
А на Каменистой уже замирала жизнь. Как обычно, гасили слабые огоньки керосиновых ламп, наглухо закрывали ворота. Даже когда в тишине отчетливо зацокали лошадиные копыта и три больших фаэтона остановились у двухэтажного дома Асланбека, ни одно окно не открылось. На тротуар высыпали люди, вооруженные маузерами. Один из них — толстый, в папахе, с короткой, обмотанной шарфом шеей — осмотрелся. Не заметив ничего подозрительного, махнул рукой.
— Начинай!
Подошли к ворогам, ловко отодвинули внутреннюю щеколду и бесшумно скользнули во двор.
— Все тихо, Каро, — сказал один. — Купец, наверно, спит. И слуги дрыхнут.
— Дуйте на второй этаж. Если что, дадите знать, выручим. Мы пойдем за вами через минуту.