Барон оказался неутомимым путешественником. За несколько дней он побывал в Керманшахе, Казвине и уже в новом качестве — штабс-капитана — прибыл в Энзели. Здесь, наконец, он решил отдохнуть и снял номер в местной гостинице.
Следующее утро началось с неожиданности. Едва месье принял ванну и побрился, как в дверь громко постучали.
Накинув халат, он приоткрыл дверь и в изумлении вытаращил глаза. Перед ним стояли два красногвардейца, оснащенных всеми видами пехотного оружия.
— Вы барон Паулис?
— Несомненно. А в чем дело, господа?
— Мы должны вас препроводить в ревком. Одевайтесь, мы ждем. — Вслед за ним они прошли в комнату. Тянуть не имело смысла. Через несколько минут месье Жорес, ныне штабс-капитан барон Паулис, был готов.
О чем беседовали с ним в ревкоме на протяжении целого часа, никто не знал. Но штабс-капитану было предложено немедленно покинуть Энзели. Он не стал спорить и первым же пароходом отбыл в уездный городок Ленкорань. Он не пошел в ревком на регистрацию, а сиял лучший номер в небольшой гостинице.
Несколько дней он отсиживался в номере, отдыхал. Потом решился пройтись по улицам. Небольшая тучка вылила на город ушаты воды и растаяла. Проглянул чисто вымытый желток вечернего солнца.
Барон знал: тот, кто на Кавказе хочет узнать новости, должен отправиться в чайхану. Посидев там часа два и потолкавшись в лавчонках, он узнал то немногое, что стоило знать в этом захолустье.
Власть в городе принадлежала красным. Но было сомнительно, что они ее удержат. Фанатичный Гаджи Шейх Мухтар Али оглы Амбаранский с братом собирали в окрестных селах со странными названиями Моллы Ятага, Дегадан, Келемби, Деруз всех, кто умел стрелять, и готовились к походу на Ленкорань. Еще говорили, что на правом берегу Астары беки сколачивают отряды талышей, собираясь захватить Мугань.
По пути в гостиницу барон завернул в кабачок, где обычно собирались русские офицеры. Посетителей было не густо. Несколько лавочников, окруженных хихикающими девицами, и группа офицеров, которые откровенно скучали.
За угловым столиком сидел молодой корнет. Барон понимающе покачал головой: на столе не было ничего, кроме бутылки вина. Барон подошел и поклонился. Корнет пытался подняться, но Паулис небрежным жестом остановил его.
— Сидите, сударь, сидите! Не против? — Он взялся за спинку стула.
Если вас не смущает мое общество…
— Отчего же, — Паулис достал серебряный портсигар. — Прошу.
— Благодарю, — корнет взял папиросу, с наслаждением затянулся. Спросил с хмельной фамильярностью: — Недавно здесь, господин штабс-капитан? А мне осточертел этот бордель; одно развлечение — вино и карты. В пух и прах проигрался, хоть пулю в лоб. Позвольте дать совет: не увлекайтесь. — И вдруг спросил тоскливо: — Не знаете, что там в России?
— Все так же. Без перемен.
— Я из смоленских дворян. Уже шестой год корнет. Загнали в эти кавказские тропики, сидишь тут и ни черта не знаешь. Одно благо: лазурного неба, лимонов и шлюх навалом. — Он вдруг скверно выругался сквозь зубы. Вы поосторожнее. Можно чего хочешь заполучить. Поняли? — Он зло посмотрел на штабс-капитана. — Вы простите, из каких?
— Барон Альберт Паулис. Из Риги.
— Весьма польщен-с, господин барон. А я, с вашего позволения, Рыбников Иван Семенович. Скажу вам, сударь, родился я в имении, где рыб сроду не бывало, а вот извольте Рыбников. Смешно, да? Кстати, в нашем городишке есть и еще барон. Бывший, так сказать, начальник гарнизона — полковник Остен-Сакен.
— Да что вы? — удивился Паулис.
— Да-с. А вы что, знакомы?
— Нет, но наслышан. Говорят баронесса очаровательна.
Корнет расхохотался и взъерошил волосы.
— А вы шутник, штабс-капитан! Очаровательна? Красавица! Остроумна, кокетлива и главное темперамента. Последнее, так сказать, антр ну.
Паулис подозвал официанта.
— Бутылку коньяка получше и закуску по вашему усмотрению.
— Слушаюсь, сударь. А если коньяка нет?
— Тогда вина. Но уж… — Барон кинул на поднос ассигнацию. Официант согнулся в поклоне и мгновенно исчез.
Корнет не потерял еще способности краснеть.
— Право, барон, я недостоин… Отблагодарить вас мне нечем. Я Робинзон после кораблекрушения.
— Ах, мелочи. В такой глухомани встретить интеллигентного человека… За это грех не выпить. Так вы говорите, что баронесса…
— Баронесса? Ха-ха. Говорят, Распутин называл ее… Ха-ха-ха! О ней анекдоты ходят. Извольте, один. Как-то Распутин с пьяной компанией кутил в московском «Яре». Узнав об этом, Шурочка Остен-Сакен сделала все, чтобы пробиться к нему. Исповедаться, так сказать, облегчить душу. «Святой старец» оказался к ее грехам весьма снисходителен. Получив отпущение старых грехов, баронесса тут же завела новый. Прослышав о сопернице, императрица, понятно, рассвирепела. И заставила батюшку-царя отправить барона подальше — сначала в Симбирск, а затем сюда. Такие вот дела.