К концу ужина корнету стало казаться, что со штабс-капитаном его связывает долгая и прочная дружба.
— А я не прочь познакомиться с этой легендарной баронессой. Однако понимаю, как это трудно. — Паулис игриво подмигнул.
— Да бог с вами! Баронесса обожает новые знакомства. Постараюсь устроить вам рандеву.
— Но полковник…
— Не извольте беспокоиться. Мне, штабисту… — Паулис недоверчиво улыбнулся. — Думаете, пьян? Полно вам, барон. Слово офицера. Где вы остановились?
— В гостинице. Десятый номер.
— Превосходно. Это и будет мой подарок вам. Разрешите откланяться? Завтра в полдень.
— В таком случае, надеюсь, мы с вами еще встретимся.
— Уговор дороже денег.
На следующий день к гостинице подкатил кабриолет, запряженный парой породистых лошадей. На тротуар, изящно придерживая платья, сошли две дамы. Одну из них барон узнал сразу. Это была Шурочка Остен-Сакен, некогда блиставшая в петербургском обществе.
— Господи, — прошептал Паулис. — А корнет, оказывается, стоит куда большего, чем я думал.
Он подошел к зеркалу, поправил волосы, пригладил бородку. В дверь постучали. Паулис принял позу человека, никак не ожидавшего гостей.
— Да-да, входите…
На пороге стояла та, о которой барон столько слышал в Москве и Петербурге. Честно говоря, она того стоила. Всепрощающего Остен-Сакена, пожалуй, можно понять…
— Прошу вас, сударыня… Совершенно неожиданная радость. И от этого — особенно приятная.
— Здравствуйте. — Она вошла. За ней следовала молодая женщина, очевидно, горничная.
Паулис поспешно придвинул кресло.
— Сударыня, если вы…
— Барон Паулис?
— К вашим услугам, сударыня.
Она кивнула горничной, та вышла. Баронесса подошла к окну, взглянула на улицу.
— Барон…
— Слушаю вас.
— Да-да, слушайте. Я баронесса Остен-Сакен. — Она сказала это без жеманства, но с достоинством. — В нашем гарнизоне есть один забавный корнет. Сегодня поутру он явился ко мне и сообщил, что в гостинице остановился земляк моего мужа. И еще он предложил пари, что у меня не хватит смелости нанести вам визит. Я приняла пари… — Она не спускала с Паулиса глаз. — Не скрою, сударь, мне самой любопытно. Здесь так редко встретишься с интересными людьми.
— Разрешите принять это за комплимент, сударыня, и позвольте распорядиться. Хотя бы фрукты и… сладкое.
— Пожалуйста, барон.
В оживленной беседе они не заметили, как летит время. Шурочка не привыкла скрывать свои желания и, смеясь, все чаще откидывала голову, покусывая сухие, жаркие губы…
Двумя днями позднее на Ленкорань был совершен налет. К счастью, случайно задержавшийся в порту пароход «Александр Жандр» открыл из пушек огонь по наступавшим. Атака захлебнулась. В этот момент с фланга ударил гарнизонный отряд.
Объединенные части офицеров и исламистов бежали. Бежал и полковник Константин Остен-Сакен со своей красавицей женой. Устало откинувшись на подушки, Шурочка дремала. Барон старался ее не тревожить. Сегодня он проиграл, но его это не волновало. Он еще отыграется, впереди много ставок.
Остатки мятежников бежали в горы. Их представитель появился в Баку поздно ночью двадцать пятого марта. На конспиративной квартире состоялась его встреча с Али Асадуллаевым и Теймурбеком Карабаглы. Коротко рассказав о неудаче, он потребовал срочной помощи.
Через несколько дней с парохода «Александр Жандр» сошел человек в черном пальто и мягкой фетровой шляпе. Быстро пересек Петровскую площадь, вышел на Александровскую набережную. Уже не спеша, свернул на Старополицейскую. Доктор Фукс радушно встретил приезжего, велел подать кофе, а сам подошел к телефону.
— Голубушка, прошу градоначальника…
— Гражданин, называйте абонентов правильно, — проворчала трубка. — Градоначальство упразднено. Может вам, комиссара? Соединяю.
— Комиссара нет, — ответил женский голос. — Уехал в Баксовдеп к товарищу Джапаридзе.
— Простите за беспокойство.
Доктор Фукс еще раз прокрутил ручку и попросил соединить его с председателем Баксовдепа. Разговор был коротким. Потирая руки, Фукс вернулся к гостю.
Вскоре к дому подкатил фаэтон. Из него вышел человек в хорошо скроенном темно-коричневом пальто, модной шляпе и красивых штиблетах. Только близкий знакомый узнал бы в этом человеке Тер-Габриэляна. Он велел кучеру ждать его у дома Дадашева и, небрежно помахивая тростью, вошел в подъезд.