— Мы пришли к вам не спорить, а просить о возвращении оружия национального совета.
В глазах Нариманова промелькнула усмешка. Он повертел и руках карандаш.
— Итак, господин Расул-заде не нашел ответа. Не стану настаивать. Ладно, мы пойдем навстречу господам демократам. Оружие, изъятое у солдат Дикой дивизии, будет возвращено через комитет «Гуммет»… трудящимся мусульманам.
К вечеру город разделился на зоны. Вокруг церкви Святого Фаддея и Варфоломея группировались вооруженные дашнаки. Они же заняли гостиницы «Метрополь» и «Европу». В мусульманской части города начали рыть окопы, вывозили детей, женщин, стариков.
Ольгинская и Великокняжеская контролировались красногвардейцами. В здании «Астории» — центральном штабе Красной Гвардии — срочно формировались боевые отряды из передовых, революционно настроенных рабочих. Получив задание, они тут же уходили на посты. В Черном городе усилили охрану нефтеперегонных заводов. В Сабунчах, Балаханах и Раманах спешно создавались отряды самообороны для защиты промыслов.
Площадь Свободы стала опорным пунктом. Сюда собирались все, кому была дорога свобода, завоеванная революцией. Приходили партийцы-дружинники, рабочие заводов и фабрик, служащие, студенты…
Между тем к подъезду дома Тагианосова подъезжали экипажи. Казалось, волнение, охватившее город, абсолютно не затронуло гостей нефтепромышленника. В зале, окна которого были завешены плотной набивной тканью, гремел духовой оркестр, вальсировали пары. Говорили о весне, о модах, кокетничали, разбирали по косточкам супругов Дэвис и Лизабет Дюпо, которую сопровождал французский поверенный. В чудесном, смело декольтированном костюме, она была очаровательна. Ее без конца приглашали. Но Элизабет отказывала, смягчая отказ виноватой улыбкой.
— Пардон, месье. Этот вечер я не танцуй. Этот вечер господин французский посоль…
Тагианосов, поглаживая холеную бородку, сделал знак музыкантам. Оркестр, микшируя звук, постепенно умолк.
— Дамы и господа! Прошу к столу.
Дирижер в военном мундире вновь взмахнул палочкой. Гости продефилировали под марш в банкетный зал к изысканно сервированному столу. Лакеи разливали по бокалам шампанское. Слово попросил Аршак Иванович Дастаков, богатый нефтепромышленник. Озабоченно оглядев присутствующих, он с неудовольствием покосился на кокетливо щебечущую Лизабет Дюпо.
— Думаю, господа, что разумные люди не осудят нас за то, что в такое тяжелое время мы собрались за этим столом. К счастью, сегодня среди нас нет мусульман, и я могу говорить откровенно. Мне не хочется преувеличивать опасность, но то, что нас ожидает, действительно страшно. Страшно потому, что никакая сила сейчас не способна противостоять большевистскому яду, проникающему в среду и мирных армян, и религиозных мусульман. У нас, — он помедлил, — нет выбора. Пусть они лучше бьют друг друга, чем нас. Многое будет зависеть от нашей дальновидности, гибкости. Если увидим, что побеждают мусульмане, надо помогать большевикам. Не будем придаваться иллюзиям. Придя к власти, мусульмане вырежут всех. Хочу обратиться к господам Тер-Каджарянцу, Гюльдаханяну и Аветисову. Нет ли резона поторопить господина английского консула с приглашением английских войск?
В зале стало очень тихо. Потом посыпались тосты.
Тер-Каджарянц, полковник Воскресенский, полковник Аветисов, консул Мак-Доннель, Дэвис как будто старались перещеголять друг друга в красноречии. Тосты, один пышнее другого, славили «цвет общества», смелых сынов и красивых женщин армянского народа, его великое прошлое и прекрасное будущее…
Лизабет Дюпо, что-то нашептывая таявшему от удовольствия спутнику, лениво слушала ораторов. Как только стали подниматься из-за стола, она побледнела, сжала виски и попросила ее проводить.
В самый разгар веселья в зал ворвались грозная россыпь пулеметных очередей, гул далеких взрывов. Испуганно взвизгнув, дамы бросились по углам, путаясь в длинных шлейфах. Мужчины погасили свет и осторожно выглядывали в окна. Не потерял присутствия духа, пожалуй, лишь полковник Аветисов. Он негромко распорядился, чтобы офицеры немедленно отправились в свои подразделения и ждали указаний. Гайк Тер-Каджарянц и полковник Воскресенский вернулись в гостиницу «Европа».
Лизабет Дюпо со своим именитым спутником поехала в консульство. Едва добравшись до кабинета, Лизабет позвонила.