— Я слушаю вас.
— Скажите, пожалуйста, вы выполняли распоряжение штаба Дикой дивизии и партии Мусават?
— Не отрицаю.
— И наверно, мусульманского совета?
— Разумеется. Я мусульманин и не из тех, кто… — Он прикусил губу и умолк.
— Значит, вы должны знать их ближние цели, не так ли?
— Да, кое-что мне известно, но…
Шахтахтинский, внимательно следивший за ходом допроса, сделал два вывода. Во-первых, Асадуллаев не желал давать показания именно ему, «предателю». Во-вторых, на него явно действует личность Джапаридзе, которого вынуждены уважать даже враги.
— Та-ак. Екатерина Сергеевна, пожалуйста, подробно зафиксируйте наш разговор с господином Асадуллаевым. Полагаю, что сын Шамси не захочет портить отношений с предсовдепа. Это было бы неблагоразумно.
Поручик насторожился. Такая система допроса выводила из равновесия, мешала сосредоточиться. Джапаридзе умело и быстро подводил его к какому-то важному признанию. Странная психологическая дуэль между человеком, прошедшим через десятки допросов, и поручиком, который о жизни ничего толком не знал.
Джапаридзе требовал четких ответов, вынуждая Асадуллаева говорить только «да» или «нет». Поручик начал ощущать усталость.
— Вы знакомы с Теймурбеком Карабаглы, сотрудником мусаватской контрразведки?
— Да.
— А с его любовницей мадемуазель Дюпо?
— Да.
— Стало быть, вы состоите в тайном сговоре с французами и англичанами?
— Нет-нет! Не может быть. Я ненавижу англичан и французов. Они посягают на мою родину. Мы не отдадим им Азербайджан.
— Понимаю вас. Однако трудно объяснить, почему третьего дня вас видели в ресторане «Гранд-Отель» в компании Теймурбека, мадемуазель Дюпо и супругов Дэвис, вернувшихся из Тифлиса.
— Как из Тифлиса? — Асадуллаев широко раскрыл глаза.
— А что — из Персии?
— Н-не знаю… Н-нет.
— Вот это уже нечестно, господин поручик. Вы, сын одного из лидеров национальной буржуазии, делите хлеб-соль с англичанами и не знаете даже кто они, откуда и почему прибыли. Право, я был о вас лучшего мнения. А ведь эти люди — агенты генерала Денстервиля, который собирается овладеть, прежде всего, богатствами вашего отца. Да-да. Нефтепромыслами Шамси Асадуллаева. И об этом успел даже телеграфировать в Багдад.
Асадуллаев наигранно рассмеялся.
— Господин Джапаридзе, я не ребенок. Вы пользуетесь запрещенными приемами.
— Вот уж нет. Мне кажется, я вправе требовать кое-какой откровенности. Я же делюсь тем, что знаю. За Дэвисами стоит генерал Денстервиль, за ним сам Генри Детердинг. Вам знакомо это имя? Ну, тем более. Ему нужна только нефть. Теперь попытаемся говорить откровенно. Знаете, что в Баку есть явки английских шпионов?
— Нет.
— Допустим. Адрес — Персидская, дом 20, вам известен?
— Да.
— Явка мусаватской контрразведки?
— Н-нет.
— Будем считать — да, поскольку ее уже нет. Понимаете? Вам остается только сказать, где сейчас Ровшенбей, сколько турецких и германских офицеров прибыло в Баку.
— Не знаю.
— Вы не знакомы с Ровшенбеем?
— Знаком.
— Где склад оружия Дикой дивизии?
— Не знаю.
— Как не знаете? Может, его уже нет, склада с оружием? Тогда мы сообщим об этом в «Известиях»?
— А я этого не сказал. — Поручик покосился на стенографистку.
— Ах, не сказали? Значит, есть. Хорошо. Может, добавите — где? Не знаете. Местонахождение Ровшенбея и других, конечно, вам тоже неизвестно?
— Ну, может, знаю.
— Уже лучше. Кстати, правда, что Дикая дивизия готова к выступлению?
— Я не могу отвечать на такой вопрос. Я — мусульманин. Эта дивизия должна защищать мой народ.
— Если мы, ссылаясь на ваше признание, сделаем официальное сообщение в мусульманских газетах о том, что Дикая дивизия — блеф, что Тагиев и…
— Это неправда. Есть дивизия. И она готова. — Он опомнился. — Больше я ничего не скажу. Я не предатель своего народа. — Он метнул взгляд в сторону Шахтахтинского.
Джапаридзе кивнул.
— Конечно, Асадуллаев, вы не предатель своего народа. Вы нам не сказали, что Ровшенбей в Баку, что Дикая дивизия плохо вооружена, что вы не собираетесь уничтожать большевиков…
— Я так не говорил.
— А как? Наоборот?
Поручика трясло от бешенства.
— Что вы от меня хотите? Я никого не выдам.
— Да вы уже выдали все, что могли, дорогой господин Асадуллаев. Советую вам скорее вспомнить остальное. Иначе ваше дело будет немедленно передано в ревтрибунал. Полагаю, о приговоре вы догадываетесь…