— Я вас понимаю, доктор Кэрти, — сказал Смайлоу с кривой улыбкой. — Поверьте, у меня не было ни малейшего намерения запугивать вас, но и вы меня поймите: с моей точки зрения, вы вели себя намного спокойнее, чем любой из тех, кого я когда-либо допрашивал. И я, и мисс Манделл, и мистер Кросс — мы все отметили, как хорошо вы владеете собой. Редко кто способен держаться столь невозмутимо, когда его обвиняют в убийстве.
Не зная, как расценивать эти слова — как оскорбление или как комплимент, — Юджин промолчала. Интересно, промелькнуло у нее в голове, что сказал Хэммонд по поводу этого ее “странного спокойствия”? У кого, у кого, а у него-то было что сказать…
— Знаете, мисс, вы — настоящая мошенница!..
— Прошу прощения, как вы сказали ?.. Притворяясь оскорбленной, она запустила обе руки ему в волосы, и попыталась оторвать его голову от своей шеи, но он не поддался.
— Просто ты попал на женщину, которая умеет прекрасно владеть собой, — проговорила она, оставляя свои попытки. Его щетина слегка кольнула ее грудь.
— Когда я спасал тебя от морских пехотинцев, я подумал: “Вот крутая телка”.
— То “мошенница”, то “крутая телка”… Уж не знаю, что звучит оскорбительнее.
— ..Но в постели, — продолжал он, не слушая ее, — твое поведение никак нельзя назвать сдержанным.
— Трудно сдерживаться, когда…
— Когда что?
— Когда…
Его язык коснулся ее соска, и она снова потеряла всякое самообладание.
— Вы были на ярмарке одна?
— Что? — Вопрос Смайлоу так резко вернул ее к действительности, что на мгновение Юджин растерялась и, не совладав с собой, бросила на Хэммонда быстрый взгляд. Его глаза полыхнули в ответ таким жаром, словно он все это время читал ее мысли и испытывал то же, что и она. Вновь испытывал…
И, глядя на вздувшуюся, пульсирующую вену у него на виске, Юджин со стыдом и растерянностью осознала, что всего минуту назад она была опасно близка к самому настоящему оргазму.
— Что вы сказали? — снова повернулась она к Смайлоу, и детектив повторил свой вопрос.
— Да-да, — поспешно кивнула Юджин. — Я была на ярмарке одна.
— И оставались одна на протяжении всего вечера? — уточнил Смайлоу.
Смотреть в его немигающие глаза и лгать было невероятно трудно, но она снова кивнула.
— Вы не встретили никого из друзей? Ни с кем не познакомились? Может быть, вы позволили кому-то поухаживать за вами?
Юджин быстро сглотнула. Это было уже очень “горячо”. Почему он спрашивает?
— Нет, я была одна, — повторила она снова, борясь с подступающей паникой.
— У меня нет сомнений, что вы уехали с ярмарки тоже одна, — сказал Смайлоу с плохо скрытой издевкой. — Позвольте узнать, во сколько это было?
— Когда аттракционы стали закрываться. Сколько времени тогда было, я просто не помню — не обратила внимания.
— И куда вы отправились потом?
— Вопрос не относится к существу дела, — вмешался долго молчавший Перкинс. — И вообще, детектив, результаты этой, с позволения сказать, беседы, а по сути — самого настоящего допроса, не могут иметь никакой юридической силы. У вас нет никаких оснований требовать от моей клиентки отчета о том, где она была, что делала, с кем встречалась или не встречалась. Мисс Кэрти имеет право вообще не отвечать на ваши вопросы, к тому же вы пока не доказали, что она побывала в номере Петтиджона или хотя бы возле него. Она же объяснила, что даже не была с ним знакома! — Тут адвокат даже привстал на стуле от возмущения. — Совершенно недопустимо, чтобы человек с такой безупречной репутацией и занимающий столь заметное положение в обществе, как доктор Кэрти, подвергался этому возмутительному допросу на том лишь основании, что какой-то приезжий из Мейкона утверждает, будто видел ее в коридоре, хотя вы сами заявили, что он в это время не чаял, как добраться до туалета! Скажите, Смайлоу, вы действительно считаете человека, страдающего острым кишечным расстройством, способным замечать что-либо вокруг себя? Может ли он быть достаточно надежным свидетелем, чтобы на основании его показаний обвинять мою клиентку в таком серьезном преступлении, как убийство? Если да, — тут голос адвоката зазвенел от возмущения, — то я могу сказать вам только одно: вы опустили планку, опускать которую нельзя ни в коем случае. Этак вы далеко пойдете, детектив! Подумайте об этом на досуге, потому что мы немедленно уходим. И зарубите себе на носу: в следующий раз моя клиентка и пальцем не пошевелит, чтобы помочь полиции, которая только и делает, что оскорбляет ее, вторгается в ее частную жизнь и мешает нормальной работе с пациентами. И он знаком предложил Юджин встать.