«Должно быть, буйный Том ударил меня, и теперь я валяюсь в отключке», — подумал Брайс с ухмылкой.
— Сейчас вам принесут одежду, — нарушил молчание секретарь. — Переоденьтесь и на выход.
— Что? — спросил осужденный за серийные убийства. — Вы уверены?
— Повезло тебе, — выдал секретарь, поджав губы. — Уведите.
Брайса подтолкнули к выходу. Тот прошел в еще одну комнату, где ему выдали одежду. Снимать тюремную робу оказалось сродни смене кожи. Она неохотно отделялась, вызывая неприятный зуд и желание почесать спину об косяк.
Его постаревшее тело покрылось мурашками, когда к нему прикоснулась ткань рубашки. Это, несомненно, был его костюм-двойка. Именно в таком виде он сидел на последнем слушании по делу. Именно тогда он в последний раз видел свою жену Линду.
«Стерва. Даже ни разу не навестила меня в тюрьме», — с горечью отметил Стивенсон, застегивая пуговицу на пиджаке.
Глава 1.2
За прошедшие годы Брайс так сильно исхудал, что теперь одежда оказалась ему велика. Словно не замечая этого маленького казуса, он только затянул ремень потуже. В кармане звякнуло несколько центов, повезет, если хватит на проезд.
— На выход, — нетерпеливо буркнул надзиратель и вытолкнул его из комнаты.
В пункте досмотра Брайсу выдали справку об освобождении и открыли ворота на волю.
«Хорошо, что пендель, как птенцу не дали», — усмехнулся Стивенсон, оборачиваясь на тюремщиков.
Они проводили его скучающими взглядами и, как только тот перешагнул порог, закрылись.
Брайс ожидал увидеть назойливых журналистов или семьи жертв, но его встретило абсолютное безразличие. Жена и сын тоже не явились.
«Они просто ничего не знают», — успокоил себя бывший заключенный, вдыхая долгожданный воздух свободы. Стивенсону захотелось закурить, но сигарет в карманах не оказалось. При себе у него была пара долларов мелочью и справка, сложенная вчетверо.
Взглянув на чистое голубое небо, первым делом Брайс решил навестить мать, тем более что жила она ближе.
Дорога к остановке заняла несколько минут.
Зайдя в автобус с нужным номером, он слегка запаниковал, заметив, что все расплачиваются, прикладывая карточки.
— Вам до какой остановки? — спросил водитель, увидев его замешательство.
— Я не помню, как она называется, — сглотнул Стивенсон.
— Тогда закидывай два бакса и катись, хоть до конечной, — оскалился в ответ тот.
Брайс послушно запихнул в указанный приемник пригоршню монет и взял билет.
Автобус тронулся, а бывший заключенный прошел в салон и занял свободное место у окна. Город за прошедшие двадцать пять лет сильно изменился. Теперь на улицах в основном стояли многоэтажные дома. Люди не отрывали глаз от телефонов. Дороги стали шире и заполнились новыми марками автомобилей.
— Это возмутительно, — проворчала дамочка с заднего сидения, обращаясь к подруге. — Правительство разрешило оборотням жить среди людей.
— И не говори, — вторила ей соседка. — Только двадцать лет назад узнали о существовании этих монстров, как они успели занять место в нашем обществе. А во всем виновата эта треклятая толерантность.
— Президент слишком мягкий, — продолжила первая. — Надо было закрыть их всех в отдельном городе и оградить высоким забором, чтобы нормальным людям жить не мешали.
— Завтра к нам в отдел переводят одного из них, — вздохнула вторая. — Мне страшно, но уволиться не могу. Дома дети и муж никак работу не найдет. А во всем виноваты мигранты и нечисть эта. Тьфу.
Брайс недослушал их разговор. Автобус затормозил на нужной ему остановке. Он едва не пропустил ее. Сошел, доверяя интуиции.
Пошел вниз по улице, выискивая старый родительский домик с голубой крышей. Этот район словно не тронутый безжалостной рукой времени, стоял практически без изменений. Разве что прибавилась парочка ресторанов быстрого питания. От умопомрачительного запаха жареных куриных ножек у Брайса засосало под ложечкой. Тюремная еда не была столь вкусной, как на воле. Его остановили пустые карманы и желание поскорее увидеть мать.