Стивенсон, напротив, хлестал содержимое стакана, будто ему налили родниковую воду.
Собравшись с силами, Обрин нацепила самую обворожительную улыбку и повернулась к Чейзу. Тот посмотрел на нее как на пустое место. Девушке пришлось подвинуться ближе и начать разговор.
— Привет. Как жизнь? — спросила она, наклонившись к его уху.
— Ты кто такая? — не понял он, мотнув головой и приглядевшись к ней получше.
— Мы учились в одной школе, — начала выкладывать заранее подготовленное вранье Дэбби. — Только ты на два класса старше был.
— Допустим. — Стивенсон даже не пытался вспомнить, оставив все как есть. — Отдыхаешь здесь одна?
— Да, — потупилась она. — Представляешь, подруга кинула меня и уехала с хорошеньким парнем. Держу пари, он лет на пять ее младше.
— Составишь мне компанию? — поинтересовался он, так и недослушав выдуманную историю до конца. Для Обрин это оказалось на руку. Тем более что и язык уже начинал заплетаться.
«Все же зря я так сильно пила», — подумала она, принимая щедрый подарок Стивенсона. Еще один коктейль «Прощай печень».
После двух фужеров стало совсем плохо. Перед глазами все поплыло, к горлу подступил рвотный ком.
— Мне нужно освежиться, — сказала Дэбби, поднимаясь с места. Пол начал приближаться к лицу.
— Я помогу, — вежливо предложил Чейз, подхватывая ее за талию.
Широкий жест Обрин оценила и даже вяло поблагодарила, оперевшись на плечо Стивенсона.
«Нужно считать память и уходить», — шевельнулась единственная трезвая мысль.
Чейз повел пошатывающуюся девушку в сторону уборных, но в последний момент свернул к черному выходу. А Дэбби только и рада. Она уже приготовилась «случайно» поцарапать перевозбудившегося мужчину, получить каплю крови и посмотреть, наконец, воспоминания.
На улице оказалось темно и холодно. Рядом стояли мусорные баки и совершенно ни одного фонаря. Деальный закоулок для совершения преступления.
Обрин зябко поежилась и попыталась отпихнуть от себя загрубевшие пальцы, которые уже лезли под блузку.
— Зачем так сразу? — икнула Дэбби, моментально трезвея.
— Кажется, именно этого ты и добивалась, — прошипел Чейз.
«Следующий шаг — поцарапать его», — напомнила себе Обрин.
Однако, у нее ничего не вышло. Резким движением Стивенсон поднял ее руки над головой и толкнул. Спина встретилась с кирпичной кладкой слишком быстро. Застонав от внезапной боли, Дэбби испуганно прикусила нижнюю губу.
— Будь паинькой, — попросил он мерзким тоном.
— Может, не надо? — трусливо пискнула Обрин, вобрав в легкие побольше воздуха.
— Заткнись и окажи мне услугу, — рыкнул Чейз, разорвав блузку по шву. Его слюнявые губы быстро прильнули к шее девушки.
— Помо… — хотела закричать она, но рот закрыли самым отвратительным на свете поцелуем.
«Когда приду домой, часов пять придется отмываться от этих прикосновений», — подумала Дэбби, кусая Стивенсона. Ей было все равно больно ему или нет. Главное — добыть немного крови. Всего капельку, чтобы…
Металлический привкус на языке она встретила с улыбкой.
— Психованная сука! — выругался Чейз, ударяя ее по щеке, но Обрин почти ничего не почувствовала. Перед ней открылся калейдоскоп воспоминаний.
«Как в этом мельтешащем кошмаре выбрать нужный момент? — панически соображала она. — Раньше оно как-то само открывалось на последних воспоминаниях. А что если я наткнусь не на тот момент. Не собираюсь смотреть, чем он ужинал вчера».
Наконец, все замерло, и Дэбби начала вглядываться в образы глазами Чейза Стивенсона.
Глава 11.4
Обрин оказалась в полутемном подвальном помещении. Единственным источником света служила грушевидная лампа накаливания, висящая на одном проводе под потолком. Медленно раскачиваясь из стороны в сторону, она выхватывала едва заметный блеск банок. На полке возле кирпичной стены, валялся хлам, ветошь и ржавеющие инструменты.