Он сам киборг? Столько часов был за рулем и сейчас такой бодрый, еще успевает надо мной пошутить.
Перед выходом я ещё раз оглядела комнату, на всякий случай проверяя, нет ли здесь той чёрной кошки, которая уже успела вселить в меня нешуточный страх.
Ну правда, зачем она меня пугает?
— Спокойно, Маша, — пробормотала я, крепче сжимая руки. — Просто спустись и всё.
Шаг за шагом я направилась по широкой лестнице, стараясь держаться ближе к перилам.
Мало ли! Вдруг тут еще и пес огромный меня с ног снесет.
Кошка вроде нигде не мелькала, но сердце всё равно билось как сумасшедшее. Задохнуться не хватало. Не самый лучший подарок на праздники.
Внизу раздавались голоса. И смех.
Я остановилась у последней ступеньки, подняла глаза… и замерла.
Алиев стоял в центре комнаты, без рубашки, в одних домашних штанах.
Голый торс — широкий, мускулистый, с чётко очерченными линиями.
Сколько он в зале проводит времени? Хотя... Я только сейчас заметила шрам на его боку, словно от ножа или от пули. Мамочки....
Меня аж в дрожь бросило. Это его кто-то пырнул? Ужас.
Рядом с ним стояла девушка. Смуглая, стройная брюнетка с длинными кудрявыми волосами, в чёрном строгом костюме.
Она держала в руках какую-то папку и внимательно слушала, что он ей говорит.
Я замерла, не зная, куда себя деть.
Алиев вдруг повернулся ко мне и усмехнулся:
— Познакомься, Маша, это Мадина.
Брюнетка подняла глаза, кивнула в знак приветствия.
— Моя помощница, — продолжил он, всё так же ухмыляясь. — Сейчас посидит с тобой, мерки с тебя снимет.
— Что? — только и смогла выдавить я, чувствуя, как мои щеки начинают пылать.
Мерки чего? Моего сумасшествия, потому что я еще от него не сбежала?
Мадина слегка улыбнулась краешком губ.
Ясно.
— Платье ей закажи хорошее, к Новому году,— скомандовал Алиев, разминая шею.
— Конечно, — коротко ответила она, даже не взглянув на меня.
Я почувствовала себя лишней в этой сцене.
Как будто они говорили обо мне, как о вещи, которую нужно приодеть. Кукла. Точно, как кула, господин Зверь, вам в девстве не давали играть? Только машинки да? Ох, Маша...
— Дамир, я не хочу… — начала я, но он поднял руку, заставив меня замолчать.
Что он себе позволяет?
— Не хочешь — заставлю, — рыкнул он, но спокойно, однако в его тоне звучало что-то, от чего я тут же сжалась.
— Ну что встала? — бросил он, заметив мою растерянность. — Давай, Мадине не мешай.
Он вышел, оставив меня стоять в центре комнаты, красную от смущения и не знающую, куда себя деть.
Нахал эдакий.
— Подними руки, — коротко сказала как отрезала Мадина, доставая из своей папки рулетку.
Я замерла, не сразу поняв, о чём она.
— Что? — переспросила я, пытаясь выиграть время.
Мадина подняла на меня свои холодные глаза, и мне тут же стало не по себе.
— Руки вверх, — повторила она, уже более настойчиво.
Я медленно подняла руки, чувствуя себя глупо.
Где я блин? На допросе? С кем меня Алиев оставил?
Она подошла ближе, начала быстро и уверенно снимать мерки: обхват талии, длина рукава, ширина плеч.
— А зачем всё это? — наконец осмелилась я спросить, глядя на неё исподлобья.
Она не сразу ответила, лишь мельком взглянула на меня, как на непонятного ей человека.
— Дамир Рустамович сказал — я делаю, — сухо бросила она, снова сосредотачиваясь на своих измерениях.
От её холодного тона внутри стало ещё неуютнее.
Мадина обошла меня, присела на корточки и начала измерять длину ног и объём бёдер.
Её взгляд скользнул вверх, встретившись с моими глазами.
У этого зверя все такие? Бетонные и бездушные. Девушка, вам корона-то не жмет?
Казалось, что она меня оценивала, словно вещь, о которой ей нужно составить отчёт. Математичка блин.
Я хотела возразить, но что-то внутри подсказало, что лучше молчать. Алие же сказал... Слушаемся, куда деваться.
— Ноги вместе, — снова коротко приказала она, слегка прикасаясь к моей лодыжке.
Я подчинилась, чувствуя себя ещё более неловко. Бесит меня все. Взорвусь как вулкан, я уже готова даже кошку взять и ей на голову посадить, на гнездо ее.
— Запястья, — продолжила она, схватив мою руку.
Пальцы её были как сосульки, и тонкие и холодные.
— Может, уже хватит? — с трудом выдавила я, но она лишь качнула головой.
— Ещё шея, — произнесла она, словно я не говорила.
Ну да, может вы, милочка, еще снимите с меня трусы.
Когда она приблизилась ближе, я почувствовала её духи — строгий, едва уловимый аромат. Вся такая строгая мадама, ревнует чтоли?