Алина была в новом платье — тёмно-синем, с высоким воротником, но к нему она добавила кое-что непривычное: короткий жилет, сшитый по её собственному рисунку. На талии он был притален, а снизу расходился мягкой складкой, позволявшей двигаться свободнее. Алексей задержал взгляд, но промолчал.
— Готова, — отозвалась она. — Бумаги у меня.
Дарья подала свёрток: доверенность от отца, чертежи лавки, список товаров. Алексей взял его, словно проверяя тяжесть.
— Держи при себе. В ратуше бумаги любят теряться, — сказал он с сухим юмором.
---
Дорога до ратуши была короткой, но камни на мостовой будто нарочно выставляли ловушки. Колёса телег грохотали, лошади скользили, прохожие ворчали. Алина то и дело хваталась за край повозки и думала с досадой: «Надо бы придумать, как дорогу укрепить. Рессоры… или хотя бы ровная плитка. Ведь невозможно же так ездить!»
Алексей, заметив её раздражение, чуть улыбнулся.
— Что, барышня-прогрессор недовольна нашими дорогами?
— Недовольна, — не скрывая, ответила Алина. — Смотри, каждая колдобина ломает телегу. А если возить товары каждый день?
— Тогда кузнец будет счастлив. Больше заказов.
— А крестьяне будут проклинать.
— Ну вот, — усмехнулся он, — первый спор с экономической подоплёкой.
Алина нахмурилась, но уголки её губ дрогнули.
---
Ратуша стояла в центре города, высокая, с остроконечной крышей и узкими окнами. Над входом красовался герб с двуглавым орлом. Каменные стены отдавали холодом, но внутри царила суета: писцы бегали с тетрадями, купцы шептались у дверей, пахло воском и бумагой.
— Держись рядом и молчи, — тихо сказал Алексей. — Тут любят смотреть свысока.
— А если я хочу говорить?
— Тогда говори так, чтобы замолчали они, — бросил он, и в его глазах мелькнула искорка уважения.
Они вошли в зал, где за длинным столом сидел чиновник с тонкими усами и перстнем на пальце. Перед ним громоздились стопки бумаг.
— Следующий! — протянул он ленивым голосом.
Алексей шагнул вперёд.
— Воронцовы. Заявка на открытие лавки.
Чиновник поднял глаза и смерил Алину взглядом.
— Девица? Торговлей? — в его голосе прозвучала насмешка.
— Девица с доверием от отца, — чётко ответила Алина и положила на стол свёрток. — Всё по закону.
Чиновник хотел было отмахнуться, но, увидев печать Воронцовых, нахмурился и стал листать бумаги. Алексей молчал, но угол его рта чуть дрогнул: ему понравилось, как она держит удар.
— Что же, — протянул чиновник наконец, — лавка… товары… кафетерий… странно это всё. Но закон не нарушен. Пошлина — двадцать рублей.
— Десять, — резко сказала Алина.
— Что?! — вскинулся чиновник.
— Половину мы уже вложили в ремонт дома. Вы же видите: лавка принесёт городу доход. Люди будут покупать, платить налоги. Хотите, чтобы всё заглохло?
Алексей смотрел на неё с прищуром: «Смелая».
Чиновник постучал пальцами по столу, потом махнул рукой:
— Ладно. Десять. Но чтобы через месяц всё работало.
Алина кивнула и вложила в его ладонь деньги.
---
Уже на выходе Алексей тихо сказал:
— Ты понимаешь, что только что вытребовала уступку у городского чиновника?
— А что? Он же тоже человек. Ему выгодно, чтобы лавка работала.
— Ты… — он замолчал, потом тихо добавил: — Ты опасная.
Она улыбнулась.
— Опасная — значит, умная?
— Опасная — значит, с тобой лучше быть рядом, чем напротив, — сказал он и шагнул вперёд, открывая ей дверь.
На улице шумел рынок, кричали торговцы, пахло специями и жареной рыбой. Алина вдохнула воздух и подумала: «Это только начало».
---
Рынок гудел, словно огромный улей. Торговцы перекрикивали друг друга, зазывая покупателей. Пахло сушёной рыбой, кожей, медом, свежевыпеченными пирогами, дымом от жаровен. Люди толпились, толкались, дети тянули матерей за рукава.
Алина шагала рядом с Алексеем, стараясь не оступиться на скользкой брусчатке. Её платье слегка касалось пыльных прилавков, и она в который раз подумала: «Надо придумать что-то удобнее, чем эти юбки… хоть бы штанину подшить к ним».
— Держись ближе, — сказал Алексей, и его рука коснулась её локтя. — Толпа тут любит лишних зазевавшихся.
— Спасибо, нянька, — хмыкнула Алина. — Я не потеряюсь.
Он усмехнулся, но руку не убрал.
---
Возле одного из шатров она остановилась. Там сидел купец в широком восточном кафтане, с чернющей бородой и глазами, будто маслом намазанными. Перед ним на ткани лежали холщовые мешочки, из которых тянулись ароматы — резкие, сладкие, острые, терпкие.
— Подходи, госпожа! — расплылся купец в улыбке. — Пряности заморские! Гвоздика, корица, мускат! С Востока, из самых далёких земель.