— Вот и увидите, — ответила Алина с озорной улыбкой.
---
К вечеру отец впервые вышел во двор. Под руку с Тимофеем, шагал медленно, но уверенно. Лицо осунувшееся, борода поседела, но в глазах — прежняя сила.
— Батюшка! — Алина бросилась к нему, поддержала, усадила на скамью.
Он тяжело перевёл дыхание, погладил её по плечу и хрипло вымолвил:
— Ты… умница.
У Алины закружилась голова. Она ждала этих слов столько времени.
— Батюшка, — прошептала она, — всё, что я делаю, я делаю ради нас. И ради будущего.
Он сжал её руку, и это было признанием.
---
Ночью, сидя у себя с телефоном, Алина листала старые записи. Нашла ролик о коптильнях. Простая конструкция: бочка, труба, огонь. Дым идёт медленно, мясо вялится.
— Ну, вот вам и бастурма семнадцатого века, — пробормотала она. — Мужики будут в восторге.
Она улыбнулась. В голове уже роились планы: коптильня во дворе, лавка в городе, чай с лавандой…
И где-то в глубине души — мысли о нём. О серьёзных глазах Алексея, о его упрямом лице. «И что я в нём нашла? Да всё, чёрт бы его побрал».
---
Утро следующего дня началось с поездки. Телега, скрипящие колёса, ухабы, колдоёбины. Алина подпрыгивала так, что кости гремели.
— Да уж, — буркнула она, — надо что-то делать с дорогой. Хотя бы гравий. Или… чёрт, ресоры!
Она усмехнулась, прижимая к себе сумку. «Будет время — загляну в телефон. Вдруг найду что-то про старые телеги».
---
Телега остановилась у ворот города. Высокие башни, шумный торг, запах пряностей и дыма.
— Ну, здравствуй, город, — сказала Алина, сжимая ремешок сумки. — Посмотрим, что ты мне дашь.
И впереди её ждал день, который изменит многое.
Дорога вела к столице. Под колёсами телеги ухали колдобины, и каждая тряска отзывалась в спине Алины. Она сидела рядом с отцом, который уже уверенно держался прямо и иногда отпускал короткие реплики, подтверждая своё выздоровление. Его щеки порозовели, голос вновь стал низким и властным.
— Воротимся домой — первым делом посмотрю кузню, — пробормотал он. — Ты там, дочка, навела порядку больше, чем я за десяток лет.
Алина улыбнулась, но промолчала. Внутри переполняла гордость — наконец-то он сказал это вслух. Её признали не только хозяйкой, но и равной.
Она украдкой глянула в телефон, спрятанный в складках плаща. Плохой сигнал, да и заряд оставался на четверть. Включила один из роликов: «Как улучшить почву без химии». Ведущая рассказывала про перегной, компостные кучи, золы и известь. Алина вздохнула: «Ну вот, ещё одно подтвердилось — я двигаюсь правильно. Надо только объяснить отцу».
В этот момент телега подпрыгнула на кочке так сильно, что Алина едва не выронила телефон. Она тихо выругалась сквозь зубы.
— Чего там? — подозрительно посмотрел отец.
— Да так… — Алина быстро спрятала. — Думаю, как нам дорогу поправить. Уж очень она костлявая.
— На то мужики есть, — буркнул он. — Твои придумки… но раз толк от них есть — ладно.
Она уловила в его словах признание, пусть суровое, но настоящее.
Позади ехал Алексей верхом. Он смотрел на них со сдержанной улыбкой. Алина чувствовала его взгляд и, к своему удивлению, не злилась. Ей даже стало спокойнее: он здесь, рядом, и в случае чего — подстрахует.
— Смотри, не свались, хозяйка, — крикнул он, когда телега снова подпрыгнула.
— Сама не свалюсь, а вот кто-то может и получить за такие советы, — парировала она с иронией.
Мужики, сопровождавшие обоз, прыснули. Отец посмотрел на дочь так, будто впервые слышал в её голосе задор, и усмехнулся — впервые за долгое время.
Когда солнце склонилось к закату, они остановились на постоялом дворе. Двор был полон возов, лошадей, запаха сена и навоза. В горнице пахло щами и квасом. Хозяин в залоснившемся кафтане кланялся низко, сразу узнав помещика Воронцова.
— Для вас, сударь, лучшие палаты, — бормотал он. — А барышне, коли угодно, и в горнице отдельной место приготовим.
Алина вошла внутрь и с интересом оглядела: закопчённые балки, лавки, натёртые до блеска глиняные полы, печь с чугунками. Всё было пропитано духом века, и всё же её мысли уже бежали вперёд — к лавке, к новому кафетерию, к предстоящей аудиенции.
Она достала тетрадку и карандаш — привычка XXI века спасала. Набросала план: отдельный зал для дегустаций, меню с бисквитами и сгущёнкой, чайные сборы. «Надо будет сказать аптекарше про лаванду. Алексею про мебель — пусть столярам передаст. И ещё — придумать новое платье, удобное, а не эти балахоны».