«1,2, 3, и еще много-много» — возникли откуда то вдруг слова учителя — «если сложить их вместе, то они образуют массивы, как будто тяжелый мешок, понимаешь ?»
Алина вновь попыталась представить этого спрута, которого научилась ощущать после школы. И будто бы цепляясь за недавнее неприятное событие, в голове начали всплывать давно забытые моменты — бесчисленные слова и обрывки фраз, наполненные и пропитанные все той же тянущей болью.
—Да, это массив, — сказала Алина, — это массив воспоминаний, много-много воспоминаний... Спрут состоит из них.
Алине стало очень жалко себя.
— Ведь я и не жила никогда…. — подумалось ей.
— Вся моя жизнь — это сидеть в углу с опущенной головой! Никогда я не была настоящей! Сколько моментов я упустила!.. И зачем тогда это все? Ради чего тогда я хожу по земле? — спросила она вновь, обращаясь не то к черной воде, не то к Богу.
«Прощай земля, весь мир прощай, меня поймали в сеть — но жалок тот, кто смерти ждет, не смея умереть!» —вспомнились слова знакомой песни.
Глава 5.
Глава 5.
Солнце скрылось за облаками, небо постепенно захватывали тучи, стало холоднее и ветер погнал по пруду мелкую рябь. Кружась в воздухе, рядом с Алиной приземлился крупный алый листок какого-то кустарника, густо рассаженного природой по всему парку, но названия никто не знал. Загнутый по краям, формой этот листок напоминал лодочку, и покачиваясь от ряби, плыл в сторону Алины. Ей вспомнились руки измазанные в клее, и 2 пальца, которые она никак не могла разлепить, когда в детстве делала кораблик из листа и зубочистки, и хотела подарить его сестре.
И подарила. Потом они вместе побежали запускать этот кораблик к ручью — он правда так и не поплыл, завалился на бок и утонул. Но это было не важно тогда… Алина запомнила лицо сестры — счастливое, и она сама была счастлива. Тогда тоже было холодно, и дул ветер, и будто даже запах был похожий, осенней прелой листвы — но все это казалось другим, не таким как сейчас...
Младшая сестра Алины, Ангелина, родилась на 2 года позже, ей исполнилось недавно 16. Внешне сестры были похожи. Ангелина оказалась чуть ниже, черты лица больше напоминали отцовские, но волосы скорее как у матери — светло русые, довольно прямые и тонкие, в них почти не было рыжего оттенка.
Алина смотрела в глубину черного пруда. Тогда им было лет 8 или 9 наверное — Ангелина давно уже выросла, но Алина с удивлением для себя обнаружила, что даже сейчас в мыслях представляет сестру в образе той маленькой девочки, да и сама она будто бы осталась там. И вообще, все настоящее осталось где-то далеко позади. Тогда, в тот момент, она жила, а потом провалилась в какой-то неприятный, скучный сон, и после не было ничего такого, что хотелось бы запомнить в последние годы — по крайней мере, так сейчас казалось...
Алина поморщилась — некоторое воспоминание врезалось в ту картину прошлого, которую так бережно она пыталась воссоздать. Очень живо и ярко возникли в голове события многолетней давности.
Воодушевившись запуском кораблей, Алина решила написать сказку о приключениях, о каких-то морских путешествиях — она сама уже не могла вспомнить, о чем именно — как будто о пиратах. И решила показать часть работы матери, мать показала отцу.
Вечером в полутемной кухне горела только настольная лампа — отец близко уткнувшись в монитор ноутбука что-то печатал, на его лице застыла странная напряженно-болезненная улыбка. По его виду Алина уже знала, что сейчас он «усталый после работы”. Рядом мать искала в навесном шкафу какие-то таблетки. Алина пыталась налить воды из чайника — пролезла к плите и потянула этот чайник на себя. Железное дно громко скрипнуло о конфорку. Отец с матерью обернулись.
— Давай налью.— Сказал отец. Он говорил как-то нарочито ласково, даже жалостливо, будто с Алиной что-то случилось, и он выражает ей сострадание. Он снял с поддона чашку, налил полный стакан и поставил на стол.
— Что, ты теперь пишешь книги, да ? — спросил отец так же ласково.
— Да нет, так, иногда... — ответила Алина неуверенно.
—Тут мать показывала, что ты написала. —отец громко положил на стол открытую тетрадь. Сначала он изобразил на лице будто какое-то уважительное удивление.
— Ты знаешь, я уверен — это настоящий прорыв !
— Прорыв… — повторил он, многозначительно покачав головой.
— Прорыв канализационной трубы!! — он хлопнул в ладоши и как-то неестественно громко засмеялся.
— Дорогой, не надо… — мать аккуратно дотронулась до его плеча. Отец удивленно перевел на нее взгляд. Мать практически никогда не перечила отцу, впрочем, она и вовсе говорила очень мало , и всегда как будто неохотно. На нее отец практически никогда не кричал…