— Ну что… — тихо начал отец, но тут же заорал, оборвав себя на полуслове….
— Баре!! — каким-то театральным жестом он указывал пальцем на Алину и Ангелину
— Баре!! — прокричал он еще раз.
—Не цените труд , да? — в воздухе повисла пауза.
Алина широко раскрытыми глазами смотрела на отца — она сразу не поняла, что значит «баре». Первые образы, которые пришли ей в голову — что-то, связанное с баром, там, где пьют алкоголь. И только потом, услышав разъяснение в конце, она поняла, что «баре» — это как барин, то есть помещик, то есть «лентяй, который не ценит труд». Все эти мысли промелькнули в голове за доли секунды.
Вдруг, сорвавшись с места, отец будто прыжком подскочив к Ангелине, схватил ее за плечи, и тряхнув два раза в воздухе, резко ударил спиной в стену. Ангелина как-то странно ойкнула, будто икнула, и тут же закричала от страха. Отец, продолжая держать Ангелину за расправленные вдоль стены плечи, начал медленно сжимать их руками, поднеся багровое лицо совсем близко к лицу Ангелины.
— Больно , пусти пожалуйста! Пусти пожалуйста! — Ангелина громко заплакала.
В этот момент Алина распахнула входную дверь, она бросилась туда сразу же, как отец схватил Ангелину. Распахнув ее — громко крикнула. Отец, как обычно в одних трусах, находился сейчас прямо в проеме кухни напротив этой входной двери.
Алина знала, что отец «боится людей», находясь среди людей, он никогда не смел что-то сказать ни Алине, ни Ангелине, и ей даже было жалко его за заискивающе-подавленную улыбку, которая будто въедалась в его лицо, когда он говорил с кем-либо, кроме жены и дочерей. Зная, что его могут услышать или увидеть, он никогда не стал бы продолжать. И действительно, отец тут же отпустил Ангелину, поставив на пол, и сжав трясущийся от напряжения кулак резко развернулся к Алине.
—Это чт!... — он осекся.
Откуда-то сверху донеслись детские голоса, а затем в коридоре показались 2 школьника с огромными рюкзаками за спиной, чуть постарше Алины. Видимо, вместо спуска на лифте они предпочли увлекательное путешествие вниз по лестнице. Воспользовавшись моментом, Алина схватила трясущуюся Ангелину за руку, и вытолкала за дверь, протащив до самой лестницы, находившейся напротив 2 лифтов.
Происходящие события из угла кухни наблюдала мать, она сидела молча и почти не двигаясь, и могло бы показаться, что она спокойна, но ее плотно сжатые колени, в которые она будто вцепилась своими тонкими белыми пальцами, и совсем бледные сжатые тонкой ниточкой губы выдавали вероятное напряжение.
Это была невысокого роста, очень худая и с виду очень хрупкая женщина. И кожа, и губы казались какими-то пепельно-белыми, будто прозрачными, ресниц и бровей совсем не было видно, и волосы были совсем блеклые, белесо-русые, как будто даже отчасти седые. Казалось, во всей ней не было никакого цвета, очень бледные голубые глаза смотрели 2 черными точками зрачков. На ярком свету в них был отчетливо виден фиолетовый оттенок, характерный для альбиносов.
— Эй, школьники, идите сюда! — крикнула Алина, за шиворот вытащив Ангелину на лестницу.
— А ты кто, шлюха!? — последовал ответ. На лестничной площадке стояло 2 парня, ее ровесники, лет 11-ти. Скорее всего, братья,
— Вот! — возьмите Ангелину, идите с ней на площадку, и играйте с ней! — заявила Алина срывающимся от волнения голосом.
— Эй, а может... — начал один из парней, но взглянув на Ангелину замолчал, поверив наверное, что что-то не так...
— А сколько ждать? — растерянно спросил он.
— Сейчас надену юбку ей — ответила Алина.
Эта юбка лежала прямо на скамейке у входа в квартиру, всего в двух шагах. Дверь по прежнему была распахнута. Но как только Алина вошла, эта дверь тут же с оглушительным треском захлопнулась за ее спиной.
На ковре стоял отец в наскоро надетых штанах. Одной рукой он все еще держал ручку двери, в другой был свитер.
—Эй, пусти! —крикнула Алина.
Она схватила отца за руку и попыталась дернуть назад. Но рука эта показалась сделанной из камня, Алина повисла на ней, будто уцепившись за какую-то трубу. Пораженная этой колоссальной разницей физических возможностей, она на дрожащих ногах отступила на несколько шагов назад. Отец медленно двигался прямо на нее — Алина так же медленно пятилась.
— Скотина, зачем ты это сделала? — отец говорил очень вкрадчиво.
—Ты издеваться надо мной будешь? Издеваться, да? Доводить людей любишь, да?
Он резко наклонился вперед. Алина пробежала, проскочила в комнату, и напрягая все силы, отодвинула от стены диван — сначала одну часть, потом вторую. Она уже делала так раньше. Диван был достаточно большой, и через него отец не мог дотянуться до нее рукой. Кружа вокруг, Алина могла дождаться, пока тот успокоится.