— У тебя очень сексуальная попка!
Палец идет ниже и чуть глубже. Легко, по касательной, задевая робко сжавшееся колечко, минует критическую точку. Достигнув промежности, надавливает, выталкивая трогательно поджатые яички вперед. Пальцы второй руки складываются в привычное «о», оголяют медленно-тягуче крайнюю плоть.
— Что, любимая жена не играет так с зайчонком?
Алина смотрит прямо в глаза Артему, продолжая гонять кольцо пальцев механически-размеренно, как лифт в стеклопластиковой, выставленной на всеобщее обозрение, шахте в торговом центре.
Ее любовник, прикрыв глаза, мотает отрицательно головой. Его ладонь сжимает женскую грудь, но сейчас, когда внимание женщины целиком поглощено картиной обнаженного полностью юноши, переживающего новую ступень чувственного возбуждения, она почти не замечает этого. Полностью одетая женщина зло улыбается зеркалу, когда, не ослабляя давления указательного пальца, его большой собрат коварно вонзается туда, где предыдущий побывал лишь транзитом.
— Ох! — Артем выдыхает, еще сильнее зажмуриваясь.
«Как мальчик в темноте кинозала на фильме ужасов!» — удовлетворенно отмечает Алина. Подушечка пальца немного отступает, в игру вступает язык, оставляя влажный полумесяц под соском. Еще один… И еще… Теперь полная орбита, словно Луна, оборачивающаяся вокруг Земли. Одновременно и большой палец возвращается, описывая крохотный овал там, снизу.
— А! А… Ах! Черт!
— Хорошо, когда есть кому о тебе позаботиться, малыш, верно?
— Да…
Палец давит чуть сильнее, кольцо второй руки разомкнулось, и теперь только кончики указательного и большого пальцев скользят вверх и вниз по боковинам члена, внизу не достигая яичек, вверху — не входя в соприкосновение с головкой.
— Да, черт тебя побери, да!
Бедра Артема толкают вперед, но опытные руки его любовницы неумолимы. Они не покидают его, но и не дают изменить дистанцию. Не прекращают стимуляцию ни на секунду, но и не позволяют торопить взрыв.
— Все еще помнишь о жене?
Алине приятно ощущать дикую мужскую энергию, взятую под контроль. Даже приятнее, чем оказаться сейчас под молодым самцом с широко раздвинутыми ногами. Сколько раз она уже переживала разочарование от преждевременно отстрелявшегося партнера…
Артем жалобно поскуливает в ее руках. Влажный кулак вновь обнимает плоть, бесстыже выставляя напоказ алую луковицу, перетянутую уздечкой.
Взмах, другой, третий… Шарик слюны, пущенный сверху, изо рта, завис на тонкой влажной ниточке над мужским куполом… Как раз тогда, когда из кончика пениса показалась прозрачная капля предэякулята.
— Потек! — сипло выдохнула Алина в ухо парня, когда слюна, упав, смешалась с предсеменной жидкостью, — как сучка!
Она оседлала с боку бедро Артема, с наслаждением проехалась низом живота и промежностью вдоль.
Кулак удавом стянул член, большой палец заерзал от скользкой вершины до снования уздечки по невероятно раздувшейся плоти. Кончик ногтя принялся оставлять поперечные зарубки на натянувшемся кожаном канатике.
— О! О… О! Где тебя этому научили, шлюха?
— Шлюха?
Алина оттянула член и разжала хватку.
— Бам! — головка ударила по рельефу твердых брюшных мышц, как теннисный мяч, упавший на туго натянутый барабан.
— Мамочку свою так называть будешь!
— Не тро…
Она плотно обхватила яйца любовника, резко и почти грубо рванув к себе.
— Ёпт!
— Ой, какие мы нежные… — натиск сменился легкими поглаживаниями… от мягкого к твердому… и снова опускаясь к мягкому. Кончики пальцев нашли и принялись защипывать и отпускать мостик уздечки.
— А… бля…
— Вот видишь… А ты говорил «не трогать»… Маленький похотливый шалопай… Сам, чай, не упускал случая подглядеть за мамкой, а?
— Нет!
— А за кем?
Рука принялась ритмично покачиваться, превращая фаллос в подобие велосипедного насоса.
— Сестра раз приезжала… двоюродная… на каникулы…
— И сколько тебе было?
— Четырнадцать!
— А ей?
— Девятнадцать… И мне кажется, она знала, что я за ней… ох, хорошо… слежу.
— Какая она была? Красивая?
— Не то слово… Коса русая… до пояса. Ноги загорелые… Сильные, стройные, с пушком. Титьки… Наливные дыни… Два кувшина с молоком… А… а… а… Алина… я кончу…
— О! Мальчику хочется брызгов шампанского?
— Да!
— Темочка должен вежливо попросить… мамочку.
— Не… т.
Рука замедлилась.
— Тем, а ты хотел бы иметь жену-шлюху? Распутную… Развратную даже.
— Ленку? Не… ттт.
— А не Ленку?
— Не… да… не знаю! Дай мне кончить!
Рука парня самостоятельно потянулась к члену, но была перехвачена на половине пути.
— Попроси!
— Помоги мне.
— Помоги мне что?
— Помоги мне спустить! Помоги мне кончить!
— Помоги мне кончить… Кто? — ее рука сделала несколько быстрых ударов и вновь вернулась к вялым медленным поглаживаниям.
— Помоги мне кончить, мама!
Между давно уже набухших и увлажнившихся губ пробежала искра. Секунда — и она разбилась на сотни искорок поменьше, связанных друг с другом электрическими невидимыми нитями, пульсирующей сетью охвативших весь пах.
— …Пожалуйста… — она сползала вдоль его мускулистого жесткого тела. Одна рука по-прежнему держала в плену мужское естество, ногти другой глубоко врезались в мышцы ягодицы.
Артем задышал глубоко, будто ныряльщик, насыщающий легкие перед погружением.
Член прошелся по скуле, оставляя влажный след.