Глава 27. Безумие
27. Безумие
Она переглянулась с дочерью. Зрачки Ленки, расширившиеся, крупные, переливающиеся глянцем мглы, как кофейные блюдца, подрагивали.
— Настойку никогда не пьют в одиночку, — донесся, словно из-под толстого слоя ваты, голос мужа. — Племя собиралось у костра, чаша шла по кругу. Потом шаман принимался ритмично колотить в большой бубен, призывая духов.
— И? — Ленка, как завороженная школьница, взирала снизу-вверх на учителя истории. Мистическая монетка, извлеченная ей из браслета, ее талисман и секрет, украдкой перекочевала в термос, уже после встряхивания последнего Артемом. Теперь ей казалось, что вот-вот и тусклое жидкое серебро, смешиваясь с кровью, побежит по артериям. Наполняя каждого из них. Объединяя отныне и вовек в единое целое. Целое, не признающее ни границ, ни условностей. Где-то на периферии сознания мелькнул образ полубезумной бабки. Ее слова о желаниях. О неизбежности расплаты. Ум охотно принял первые слова. И предпочел проигнорировать вторые.
Артем ладонями по краю стола принялся отбивать монотонный, но не раздражающий ритм, будто акустическую иллюстрацию к истории.
— И обычно на кого-то снисходил огненный дух.
— Огненный?
— Или другой. Чаще всего дух избирал самого шамана. Водил его по скрытым от обычных людей царствам. Или овладевал его телом. Иногда, якобы, даже вступал в сношения с ним.
— Это как… в сношения?
— Как муж с женой, — пояснил Алик лаконично. — На одеянии шамана даже пришивался порой железный имитатор мужской стати…
— Альберт, — попыталась было одернуть не в меру разговорившегося супруга Алина. Но протест получился вялым. Алик даже не заметил, Ленка раздраженно отмахнулась.
— Он в чум уходил для… сношений?
— Нет… это ж аллегория, — встрял в разговор Артем. — Символизм. Местный кудесник кружился в танце возле костра. Подзадоривая прочих, вытаскивая их по одному, вовлекая в ритм одного за другим…
— Как самая бойкая девчонка одноклассников на дискотеке, да, Алинка? — хохотнул раскрасневшийся Альберт.
Но жене было не до смеха. Она не могла оторвать взгляда от странного выражения на лице Лены. Каждое новое слово, услышанное ей, порождало нечто, похожее на рябь, бегущую по поверхности воды.
— Лен!
— А? — с паузой откликнулась дочь. — Глаза что-то режет… Я… сейчас.
Через минуту свет на кухне неожиданно погас.
— Идите… сюда, — послышался призыв из гостиной.
И они пошли на неверный, колеблющийся свет, окрасивший стены коридора в желтоватый колер. На низком столике горели свечи. Одна, две, три, четыре. Совсем не такие, как те, что продавались в церковной лавке. Бордовые витые колонны с ароматом экзотических тропиков. Подарок от сослуживицы, побывавшей в Таиланде.
Домашнюю одежду Лена сменила на столь же декоративный костюм. Облачение чирлидерши состояло из вызывающе короткой юбочки и интригующе обтянувшего грудь топика с номером «6». И верх, и низ, пожалуй, оказались по крайней мере на размер маловаты для девушки. И Алина была почти уверена в источнике происхождения сексапильного антуража.
— Я танцевать хочу… — протянула девушка томно.
«Только пуфиков в руках не хватает!» — хотело было встать на дыбы «внутреннее я», но почему-то смирилось с происходящим, как с чем-то само собой разумеющимся.
Ленкины босые ноги переступили в глубоком ворсе ковра… Примериваясь, тело выгнулось в первых осторожных па. Алина дотянулась до вазы с фруктами, нашла и надкусила грушу. Артем разлил недопитую бутылку вина по фужерам.
— И буду, — пробормотала Лена, вскинув высоко руки… Край юбочки подался еще на ширину ладони вверх, открывая сильные стройные бедра. Оба мужчины замерли, сопровождая глазами танцевальный этюд. — А вы как хотите.
Заломив руки, местная Саломея неожиданно откинула плечи и запястья назад, выстрелив декольтированный бюст навстречу зрителям. Груди, сжатые тканью, колыхнулись призывно.
Резкий поворот. Волан юбки, раскрывшись воронкой, тут же затянул в себя мужские взгляды. Монетка, вновь вернувшаяся к владелице минуту назад, когда она сцедила остатки жидкости из термоса, оказалась скрыта в сложенной ленте, заменивший ей пояс. Даже через несколько слоев ткани металл обжигал, заставляя жидкое серебро в жилах глубоко под поверхностью кожи, вскипать в ответ. Лене искренне хотелось, чтобы эту странное смешение экстаза, возбуждения, ожога, испытал каждый, присутствующий в комнате. И она, как могла, вела их за собой.
— Артем… — изящно выгнутое запястье поманило перебирающими в воздухе отполированными ноготками.
— Чуточку позже, — откликнулся парень, отправляя виноградину в рот…
— Мама…
Алина показала пальцы, испачканные сладким фруктовым нектаром.
— Пап?
Воображение Алины нарисовало вдруг притихшую летним утром квартиру. Девочку перед зеркалом… Расправляющую на узких бедрах только что распакованные, с белеющим прямоугольничком этикетки, черные стринги. Мужчину за полуприкрытой дверью. Отражение в зеркале идеальной, молочной свежей попки, подчеркнуто перетянутой стрингами. Смятение… родившееся из желания, чтобы мужчина… вошел в ее комнату… и страхом.
Алина видела, что муж колеблется, и решила прийти ему на помощь:
— Дай нам минутку, милая!
— Дай нам минутку.
Минутка обернулась краткосрочным провалом в памяти. Сполоснутыми руками, обвивавшими мужскую крепкую шею в темноте кухни… Страстными поцелуями… Полами халата, распахнутыми сильными руками решительно… Тяжелыми шарами грудей, вываливающимися из-под все еще застегнутого лифчика. Губами Артема на них… Горячим шепотом «скорее, не могу терпеть». И она… уступила… Позволив сдвинуть полоску белья вбок, подхватить любовнику ее под колено и овладеть ей прямо так, не раздеваясь. На скорую руку. Внушительный гриб головки нашел вход не сразу, ей самой пришлось запрокинуть таз, уперев ступню в столик. Затылок задел подвесной шкаф.
— Тесно, — прокомментировала Алина мимоходом.
— И здесь… тоже, — член парня, направленный женской рукой, вошел сразу на всю, ввинтился словно шуруп в размокшую древесину.
— Ох! — Алина подвигалась, обвыкаясь, пристраивая надежнее… обжимая по всей длине. — Как же я скучала…
Артем сразу же взял ровный энергичный темп, судя по всему, не особенно заботясь о партнерше.
— А Лена? Алик? — запоздало спохватилась она, не в силах перестать подавать бедра короткими, выверенными толчками, навстречу мужчине.
— В гос-ти-ной. На них на-стой-ка иначе по-дей-ство-ва-ла… В тра-нсе оба… как-бы.
Артем брал ее жадно, не останавливаясь, слова выходили изо рта рубленными, разделанными на выдохи-слоги…
— Черт… — прошипела она в ухо юноши, подхватывая в ладонь увесистые, наполненные до краев семенем, шары, — сейчас… кончу!
— И я!
Они впились друг в друга… слившись губами… подавляя обоюдный крик, когда член Артема длинной очередью… принялся разряжаться… в конвульсирующую в спазмах мишень.
— Аааах, сладкий мой… мальчик… — выдохнула Алина, против желания отпуская любовника из замка сжатых бедер… Его милый, подрастерявший уже твердость, член, так славно ощущался там… Словно беззащитный младенчик в купели… Держать его там… Ощущая каждую клеточку… принесшего наслаждение органа… так славно. Но она переборола себя. Быстренько проскользнуть на миг в душ… и в гостиную.
Там уже пребывал и Артем, растянувшись на диване. Перед ним, на низком столике, словно стриптизерша из бара, продолжала танцевать Лена. Вернее, не только перед ним. Еще вернее, не танцевать, а механически двигаться, повторяя одни и те же движения, не отрывая стоп от полированного дерева.
Бедра вбок, пальцы приподнимают края юбочки. Приподнимают ровно настолько, что невозможно определить, есть ли на девушке нижнее белье. Но вот-вот это выяснится. Поворот… В сторону второго зрителя, бедра вбок, край юбки вверх. И снова. И снова. Ладонь Алика… в опасной близости… от ступни. Уже не в близости… Указательный палец проводит линию вдоль, от лодыжки до мизинца…