«Они что, парогенератор у киношников позаимс…», — додумать Алина не успела. Наискосок от нее тьма сгустилась в неясный, но вполне различимый контур.
Горгулья? Нет. Она напрягла слезящиеся глаза, вглядываясь. Фигура, поглощая пар, приобретала все более четкие очертания. Похож на человека… Присевшего на корточки. Только кожа песочного цвета… И не песочного… Скорее, горчичного… И не кожа, а плотная, чешуйка к чешуйке, чешуя. Колени, выгнутые в обратную сторону, выдают непропорционально большие ноги… Безволосый покатый череп, со свиными мохнатыми ушами. И глаза… Глаза стрекозы… Или муравья? Или… мухи… Глаза вдруг распахиваются широко… пугающие, фасеточные, темные… И в каждой расширяющейся стремительно ячейке Алина видит свое отражение. Отражение схлопывается, лопаясь как мыльный пузырь… Одно, второе, третье, сто двадцать седьмое…
— Треньк! — внезапно, без причины, лопнул корпус браслета, поранив руку. И Алина, как и вчера, теряя сознание, упала в черноту, понимая, что на этот раз, возможно, безвозвратно…
Эпилог.
— Я в аду? — первая мысль Алины, очнувшейся от беспамятства, напугала ее.
Ад весьма походил на палату интенсивной терапии… К кончикам пальцев крепились датчики, прозрачная трубка тянулась от стойки с капельницами к локтевому сгибу.
Ящик с экранчиком, размещенный на двухуровневой тележке, ожил, замерцал диодами и подал звуковой сигнал. Медсестра явилась сразу же.
— Не волнуйтесь. Вы в больнице. После операции. Родные будут оповещены в ближайшее время.
— А… лечащий врач? — спросила Алина первое, что пришло в голову.
— Сейчас вечер, доктор будет утром. Я ему немедленно позвоню, сообщу, что вы пришли в себя.
Через минуту сестра, удалившаяся в коридор, вернулась. Не вынимая иглы из вены, переключила капельницу.
— Все отлично. Сейчас отдохнете, а утром сможете…
Что она сможет, Алина не дослушала, вновь провалившись в сон.
Утром ее ждали новости, одна ошеломительнее другой.
Врач, словно сошедший с плаката молодой человек, восстановил хронологию событий.
Попала она в приемный покой на карете скорой помощи прямо из той часовенки. И, что самое невероятное, с того момента прошло более трех недель. На дворе стоял канун Нового Года.
— Я… я была… в коме?
— Да.
— Но… почему?
— Видите ли, приступ, случившийся с вами, имел очень серьезные причины.
— И какие же?
— Обследование выявило опухоль в мозгу. Не стоит переживать. Опухоль оказалась операбельной, хирурги успешно удалили ее.
Дрожащей рукой Алина коснулась виска. Огромный рубец полз от уха вверх… по выбритой коже.
— Дайте зеркало!
— Дайте, — разрешил доктор замешкавшейся медсестре.
Из отражения на Алину взглянула незнакомая изуродованная и изможденная женщина. Глаза ввалились, скулы вот-вот проткнут кожу, одна половина головы только начала обрастать волосами, вторая в полном беспорядке лохм…
— Краше в гроб кладут, — подытожила наблюдение Алина.
— Все восстановится. Вам очень повезло, что попали к нам вовремя! Что диагностику провел квалифицированный специалист.
Врач еще долго что-то вещал, но она уже не слушала.
— А семья?
— Уже здесь, — участливо откликнулась девушка. — Позвать?
— Не больше двух человек за один раз! — уточнил строго доктор.
— Пригласите… мужа.
Она было подумала о какого-то медицинского берете… чепце… бандане… Чтобы скрыть хотя бы частично весь этот ужас на голове… Но не стала напрягать сестру. Алик, наверняка, не раз уже видел ее, пока была без памяти.
— Здравствуй, родная!
Альберт принес букет. Подал ей сок. Расспросил о самочувствии.
Что-то было не так. Она знала. Она интуитивно чувствовала. Ум, как ни странно, работал безукоризненно четко. Несколько наводящих вопросов. Вскользь. Ненавязчиво. Уточняющие реплики. Хорошо читаемые эмоции на простодушном лице мужа. И картина предстала в неприглядной полноте. Лена представила все так, что у матери случилось кратковременное помешательство. А может и не кратковременно. Во всяком случае, врачам поступила та же информация. Визит психиатра, анонсированный лечащим врачом заранее, вопросы о зрительных и слуховых галлюцинациях… Все идеально вписывалось в сценарий.
— Алик… Палата… и все это… дорого обошлись?
Муж потупил глаза.
— Значит, очень дорого, — за него ответила жена.
— Ты даже не думай об этом… Мне новую должность предложили…
— На севере?
Альберт вновь отвел глаза.
— С Артемом в паре?
— Да. И решать, и ехать надо в течение двух недель.
— То есть…
— Алина, ты не подумай! Я тебя ни за что не оставлю…
И ведь не оставит, — решила про себя она…
— Но нужны деньги. Очень нужны. Тебе предстоит восстановительный период в клинике. Не менее трех месяцев. И у тебя будет самое лучшее…
— Поезжайте, — вяло махнула рукой женщина. — Одобряю. Другого варианта нет, знаю. Ты бы меня не оставил.
— Лену с Артемом пригласить?
— Нет. Я устала. В сон сильно тянет. Позже с ними свяжусь, по вайберу. Телефон-то принес?
— Конечно.
— Ну… и с богом. Поцелуй меня.
Альберт ушел. Алина приподнялась с кровати, доковыляла до окна, выходившего на голый пустырь. В непосредственной близости от корпуса раскинулась автостоянка. Вот и семья… Альберт, уверенно направляющийся к своей машине. И Ленка с Артемом, идущие к авто Алины. Дочь — со стороны водителя. Да, теперь она рулит… Ее жизнь, ее правила. А это кто? Задние дверцы распахнулись с обеих сторон. Ба, Анжела! И… Катька. Помирились, значит, с дочерью. Они что-то обсуждают… Катька мнется в нерешительности… Пока Лена не подталкивает ее в направлении машины Альберта. На миг обнажая запястье, украшенное, кажется, уже починенным браслетом. Троица усаживается в салон… Артем напоследок успевает сграбастать спортивную задницу фитнес-тренера.
По щеке Алины побежала слеза, когда машины, выдав сизые облачка выхлопа, покинули стоянку. Она почувствовала себя вдруг шестеренкой, выпавшей из механизма. Шестеренкой ненужной, со съеденными раз и навсегда ржавчиной зубцами. Шестеренкой, замененной ретивым механиком умело и беспощадно.
Внизу, под окнами, начинавшийся буран уже наметал неглубокий пласт снега. Выглянуло солнышко, зажигая ледяное убранство мириадом звезд…
— Под голубыми небесами, великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит, — процитировала Алина по памяти. Млечный путь ледяного пласта с высоты седьмого этажа показался на миг непреодолимо притягательным. Открывающим дорогу в новую, неизвестную реальность. Она сосредоточила взгляд на цилиндрике замка оконной ручки. Наверняка, у медсестры где-то хранится ключ.