Бросайте в меня снег, графиня, возрождайте, сотворите себе публичного друга и личного рыцаря - слоновая кость мне в назидание между ног!
Стану шире смотреть на волшебников, доблесть переродится в соблазны яростного опричника!"
Умоляет, а я - потому что добренькая - прозрачными пальчиками снег на призрак накладываю, с ужасом приговариваю, с могильным интересом, будто завод пускаю в эксплуатацию, наблюдаю, как снег превращается в белые мускулы дракона:
"Недозволенно, чтобы младая девица или любая девица с посторонними рыцарями вела непринужденную беседу, беседа с незнакомцем - грех, и за этот грех мне в аду лукавый воткнёт раскаленную кочергу в третий глаз.
Но вы не человек, вы даже не скот и не быдло рабоче-крестьянское, вы - ничто, пустота, нет вас, рыцарь, поэтому - с превеликим озорством, маленькая я, удачливая, балет не понимаю в тонкостях - произведу вас, пустота, в рыцаря, давно друга ищу, чтобы он за мной арфу таскал и белый рояль "Мессер-Шмитт".
Половину вас слепила Деду Морозу к празднику, меч свой поднимете колбасный и сразитесь с Санта Клаусом, чтобы он нашему Деду Морозу глазки голубые, лазурные не строил, лихоимец, величиной с печатный лист в типографии Ивана Федорова!" - Я слепила снеговика, наложила снег на призрак - страшно мне, пальчики во рту согреваю, глазки очаровательные закрываю, но стараюсь, потому что в усердии благовоспитанной девушки кроется добродетель, и ничто дурное не прилипнет ко мне, если я сама не пожелаю превратиться в гадюку!
Призрак ожил, снег под ним промялся, завыли сурки в ледяных избах, клацали под ногами челюсти вампиров - мы на заброшенном кладбище разговаривали, я любила в детстве кладбища, верила, что из могил поднимутся золотые феи с волшебными палочками и исполнят моё заветное желание - приделают мне лисий хвост.
Детские мечты - сахар с мёдом!
Рыцарь - милейший снеговик - силу обрел и на меня набросился, угрожает превратить меня в ночь бесплотную; зачем ему каверзы, свежемороженому?
Он мечтал отомстить волшебнику Дурдолио, присесть ледяной глыбой на возмущенное потрескавшееся лицо волшебника, а - песня на пути рыцаря, песню нельзя придавить айсбергом тела!
Навалился на меня ураганом, а я не верю в дурное, потому что - чистая, веселая - латинский знаю на отлично!
Вдруг - множество звуков, словно стая собак напала на виноферму с дойными козами и неприглядными баранами, желтоглазыми, с обвисшими курдюками - свист, улюлюканье, хохот, но в то же время - адский вой, в тоске выплескивается безысходность безобразных крокодилов на вертелах папуасов.
Снеговик трепещет, скалится, а его невидимая огненная дубина бьёт по ягодицам... ОХ! в вашем неприглядном Мире, крестьянка, я часто употребляю неприличные слова, будто меня разрезали на части опасной бритвой...
Семинаристы напали на снеговика, избили его, глумились над ледяным рыцарем, называли его Фантомасом - орден Конгресса США вставили ему в петлицу.
Снеговик исчез, без смысла жил, без смысла провалился в ад, скромный учитель пения в ледяном теле плачущего рыцаря. - Графиня Алисия подошла к крестьянскому ребенку, брезгливо - будто вступила по нужде в общество младогегельянцев - потрогала изящным пальчиком край кубической колыбельки с немецко-фашистскими знаками на бревнах. - Ты, батрачка, не рыцарь Ланселот, не снеговик призрак, я сразу увидела в тебе низость и навоз!
АХ! снова простонародное слово, эмоций на него нет, пусть оно останется ораторам без сердец...
Твоя вина - в грязи!
Взглянула на твоё дитя - плод Прелюбодействия!
Окинула мысленным взором пашню, и - будто на облаке розовом в Хрустальный Дворец имени Первого Хуйвейбина вознеслась!
Я поняла своё предназначение в Вашем прогорклом - сало на сковороде ему подобно - Мире!
Моя задача - нести Свет просвещения, розовую воду Науки в тёмные Дворцы и разваливающиеся лачуги с недоразвитыми гномами.
Чёрт испытывал меня, издевался с сарказмом матроса с "Титаника", забросил в дурной Мир с неграмотными развращенными крестьянками, некультурными гномами, бесстыжими русалками, - полушка вам цена в голубином парке имени Рокосовского!
Лукавый надеялся, что я сгину в пучине разврата, безобразного, покроюсь холодной коростой, а в каждом коридоре меня испытают резиновой плеткой некультурные любители абсента.
Выдюжу назло чёрту, преодолею; высокой нравственностью разобью тьму, грудью... проложу Вам дорогу к арифметике и чистописанию; обучу грамматике Магницкого - комар нос сломает на запятых и квадратных корнях.
По полям, по лесам открою избы-читальни с усатыми учителями - ликвидаторами безграмотности!
Ты, беспутная девица, узнаешь, что высшая цель девушки - служить нравственности, а пик восторга - не водка и не барахтанье в сене со злоумышленником, а ожидание в кресле начала симфонического концерта - соловьям в уши!