Мужчина - защитник, добытчик, остроумный атлет с чувством юмора, без моральных и нравственных проблем, великодушный, знаток искусств, отличный танцор, певец, архитектор человеческих душ, тело настоящего мужчины - библиотека.
Предназначение девушки - скромно потупив очи поднебесные - сидеть с книжкой на скамейке в саду - попа не прилипнет... ИЫЫЫХ! Опять - нехорошее из ротика моего кораллового, пуси-муси ротик... за пианинами, роялями, арфами!
Девушка - чистота, балет, поэзия, живопись, вокал, но никак не грязные ноги, недоразвитые с невидимыми копытами, потому что крестьянки блудом чёрту служат!
Посмотри на мои длинные ножки - алебастр, бархат!
Твои ноги - не видно их под сарафаном лжи и порока - мускулистые, рабочие, подобными ногами стучать в двери ада!
Наберись женственности, батрачка с шестеренками вместо нравственности!
Обучу тебя политесу, латинской грамоте, обязательному французскому языку - не на ужасного краснощекого мертвеца станешь похожа, а на изнеженную бледнолицую танцовщицу вдову.
Отхлынет кровь от ягодиц, зальёт полушария мозга, а не другие полушария, имя которым - Вздыбленность!
Сдашь экзамен по польской культурологии и музыковедению, я тебя приму наложницей - перелистывать нотные листы, когда я кометой Галлея блистаю за белым роялем "Шнайдерман"!
Удивительный случай недавно произошел со мной на Сенной площади, где крестьянку молодую - виноград в её глазах - наказывали за продажу волосяных носков в армию; армия у нас - ОГОГО! конокрадов не берут, но поэтике младших офицеров следует обучить.
Ко мне подходит графиня Антакольская Светлана Игоревна - умнейшая девушка, отличница по всем наукам, даже в шарме преуспела, восхитительница.
Бросила на меня прискорбный взгляд балерины на букет роз и произнесла с бальзаковским придыханием на каждой букве:
"Нет, я решительно не понимаю, почему Солнце не светит ночью!
Все люди - даже развязные извозчики - обязаны, понимаете меня, мон ами, графиня Алиса Антоновна, даже приказчики с усами-змеями обязаны в едином хороводе загадать мечту - чтобы Солнце вставало с постели ровно в полдень и не угасало всю ночь, а почивало лишь минутку, когда перелётные снегири поднимаются к золотым Звездам на лазурном небосводе!"
Произнесла, отряхнула снег с бархатных стокилограммовых ресниц, и пошла в никуда, сопровождаемая лучшими франтами и эстетами города Санкт-Петербург - завидная свита, и у каждого кадык, величиной с гору Фудзияма.
Ты, черноземка, не изъяснишься красиво, никогда не возвысишься до полёта шмеля, забитая лаптями и горшками с лошадиной требухой.
Я пошучу, обольщу тебя юмором, а ты не поймешь с завязанным умом:
"Baba a semé des pois et dit - GO!"
Не поняла? разнузданная повелительница пошлости с грязными халатами вместо пододеяльника!
Комкаешь в потных ладошках грязь, а в глазах - блуд и желание напиться фиолетового крепкого вина, найти блудливого мужика и станцевать с ним мужика Камаринского - плесень ты, потому что необразованная!
ХМ! Изъясняюсь на непонятном языке - влияние вашего ватного Мира, будто в сахарной вате живу, труб фабричных не видно, а сахар разливается в воздухе, окутывает, навевает дурные мысли о непристойных словах, и слова вылетают непотребные, пробиваются сквозь платиновый щит моей морали; не виновата я, следовательно - непорочна, оттого, что словами лукавый играет, дурные фразы в мой восхитительный эклерный ротик подбрасывает.
Нет надобности себя хулить - много недостатков вокруг: земля, развороченная кровавой раной, мужицкая баба рот раскрыла, словно поёт, но откуда у невежи голос оперный, если об октавах не имеет понятия, лодка прохудившаяся?
Что стоишь, холопка, будто тебя на сахарный тростник насадили вместе с петушком?
Беги, доложи своему барину - Королю, графу, князю, - что я изволила прибыть в ваш тухлый, необразованный Мир - сапожная вакса у вас вместо земли.
Пусть пришлют за мной карету и горничных с образованием - белых, чистых, с элементарным знанием французской грамматики - ночью горничную разбуди, она по-французски поэму прочитает, будто подковала язык соломенными подковами имени Левши.
Подушки в карете обязательно натуральные, природные, не гагачьим пухом набиты, гагары не в моде в этом сезоне, а - лавандой и горностаевым пухом; на мягком думается о возвышенном, а на деревянной жесткой скамейке - дурная скамейка, поработительница, сообщница злодеев - на жестком мысли приходят чёрные, тело изнывает - так вольной пташке в аквариуме не хватает воздуха. - Графиня Алисия топнула стеклянной ножкой, с недоумением смотрела на маковую крестьянку, удивлена, почему батрачка с подобострастием, с низкопоклонством - за то, что её наукам обучат и политесам - не бежит за каретой, приросла, будто корни пустила в утешение себялюбцам купцам.