Пусть лучше сто Принцев на тысяче Белых Конец запрягут меня в золотую телегу - стерплю, утру слёзы раскаяния, я - золото, а не разочарование крестьян, не разочарую и Принцев низменным уединением под кустиками, будто я лягушечка малахитовая а не графиня! - графиня Алиса Антоновна щипала себя, находила оправдание своей стойкости, побелела, но терпела, овеянная славой предков!
- Тогда - в корчму; не дворец, но комната для уединения для благородной девицы найдется, иначе сожгу дотла корчму, разметаю по ветру недобродетели стяжателя, скупца! - Наставница вошла в роль, горела синим пламенем гнева - вулкан на море! - Вы, графиня Алиса Антоновна, выстояли, показали нашему Миру крепчайшие моральные устои - мраморная графиня!
Для меня вы - графиня Алиса Антоновна, а для черни, для других соколов - Алиса Длинные Ноги, ибо мысли ваши скромные - в облаках, а ногами вы попираете ад, чертей топчете и их уловки, словечки, которые горохом вылетают из уст хулителей нравственности!
- Алиса Длинные Ноги - по-народному, близко к деньгам, где народ - там и монетки, по грошику, по медному сольдо в золотую монету собираются! - зеленый человек, с чрезмерно развитыми буферными мускулами, с надеждой преклонил перед графиней Алисой Антоновной колено, неумело, пробил дыру в базальтовой плите, но старался - увидел где-то куртуазность, занёс на полочку головного крошечного - с орех фундук - мозга. - Я пощупаю вас, графиня, а потом - попрелюбодействуем - дети народятся зеленые, Шрекоподобные, но я не Шрек, не пародия, а - воин, набедренная повязка и двухпудовый меч мне паспорт!
Ко мне девушки льнут, ластятся, умоляют, чтобы я обратил на них внимание, подарил им ребенка, а я не подарочный колпак волшебника - на всех сил не хватит
Но вам, длинноногая красавица, кусок своей любви отдам, увидите небо с моей зеленой Луной лица!
Дородность и благополучие у меня - от волшебной шляпы тысячелетнего колдуна Персифаля, не рыцаря, а - сгустка тьмы!
Не любили меня девушки, а люди - боялись, да, но не уважали: бросали в спину остро заточенные топоры, а затем рыдали, что уносил в спине крестьянское добро - зеленый огромный ёж в теле великолепного человека.
Глаза мои испускали лучи недоумения: Кто я в этом Мире?
Откуда пришёл и к чему стремлюсь, если - великан с зеленой кожей?
Природа не напрасно меня наградила малахитовой внешностью - с Хозяйкой Медной Дыры воевать или с зеленорылыми инопланетянами - не разъяснила, словно Природе закрыли рот заклятием трёх гномов.
Дрался, убивал, грабил, насиловал, заслужил награды Двенадцати Подземных злых Королей - ничто их не берёт, даже могильная плита стопудовая им пёрышко!
Скитался, не в силах самостоятельно разрешить вопрос о цели своего существования - одинокий путник со скорбящим сердцем матери-героини.
Однажды, я пировал в корчме - порывистый, чрезвычайно боязливый, - швырял бочки с едким перцем в глаза наёмников; но забава меня не тешила, лишь прибавляла печали и покрывала паутиной паранджи.
Вошёл колдун, заказал себе бочку фиолетового крепкого - с избытком, чтобы не ходить за каждой каплей, когда танцовщицы возжелают промочить горло - пустыня у девушек во рту, а желудки - бездна!
Я - сильный, могучий, гора - насмехался над колдуном, строил ему рожи, два раза ударил по спине, но не пробил панцирь красоты креола.
Наконец, колдуну надоели мои выпады - всё равно, что собачка прыгает на лошадку с широко раскрытыми фиолетовыми очами!
"Огр, трижды тщеславный, глупый, с плечами-коромыслами!
Ты же не девица деревенская, чтобы на коромыслах воду в ведрах из колодца на забаву добрым молодцам - все парни красавцы, в сафьяновых красных сапожках, в батистовых рубахах - носить.
Научись курить по душам с индейцами, возьми в рабство их жен - трубка Мира тебе поможет во время прелюбодеяния!
От индейских жен исходит свет необыкновенный, свет вины перед бизонами; я этот свет в колбочки собираю, храню до путешествия в ад!
В трудах, в мучениях я строю новый Мир; вы же, людишки, науку не уважаете, а лучшей из шуток полагаете - заснуть во время пьянки!
Устаю, ноги подкашиваются, прекрасный пол кажется полом уродов, и иногда мозаику на полу я принимаю за обнаженных вакханок в дубовых бочках.
Расслабляюсь с женщинами - имею право, потому что - заслужил, и золота у меня хватит на тысячу тысяч балаганов с красавицами длинноволосыми, змеи у них в волосах, но людям кажется, что - косы!
Забираю тебя на службу себе - будешь из трактиров носить фиолетовое крепкое в мой мрачный дворец отчуждения и уроков материнства!