Друзья меня камнями побивали, а я мстил дурными предсказаниями - даже, если предсказать мальчику, что ему отрубят голову через сто лет - настроение будет испорчено у отрока, сто лет в корчах проведет, ожидая отрубания головы - так на ложе невеста ждёт с содроганием волосатого чёрта вместо румяного Принца с Белым Конем.
На завалинке в день своего совершеннолетия дудочку строгал - матушка и батюшка меня стороной обходили: кинут издали в меня камень и убегают, озорно ноги задирают - козы, а не люди!
Ко мне девушка Азалия - первая красавица на деревне - толстая, шикарная - во сне её увидишь - не проснёшься - подошла, ластилась сойкой к продавцу жмыха.
Раньше отвергала мои ухаживания, а в тот день обезумела от страсти, будто её в могильной яме разума лишили.
Ногу мне на плечо закинула, пальцами в ушах ищет золото, жадно губы мои засасывает своими мягкими, зовущими половинками - я от ужаса и восторга не понял, что за губы - верхние Райские или нижние адские.
Дрожу от добродушия, вот-вот откровенную дерзость совершу, возлягу с Азалией на сене - к перемене погоды, когда парень с девушкой дитя зачинают.
Но видение на тонких козлиных бородатых ножках пришло - будто Азалию через пятьдесят лет крюком ржавым проткнут и над костром повесят, а в костре - кости утопленников.
Не удержался, рассказал девушке, успокаиваю, уговариваю, обещаю, что ещё пятьдесят лет впереди для утех и драк с вурдалаками, огромный век для крестьянки, например, её матушка и месяца не протянет, погибнет в объятиях покойника.
Азалия испугалась, упала в припадке - я сначала думал, что в припадке любви, но пригляделся - змеи чёрные от досады, призрачные, изо рта красавицы поползли, на меня глядят янтарными очами, упрекают человеческим голосом - замужней купчихе не пожелаю!
Я в горницу забежал, батюшку в бороду целую, рубаху на груди его рву, головой о лоб отца бьюсь в безысходности - так танцовщица рыдает на коленях у Властителя:
"Батюшка, прости меня, что предсказываю тебе смерть от поцелуев вурдалака - не самый худший конец для деревенского конокрада!
В видениях мне пришло, что Азалию сгублю предсказанием, и ты меня в солдаты отдашь, а в солдаты мне нельзя, потому что - плоскостопие, но взятку дашь воеводе, он меня запишет в опричники, в ликвидационную команду - опасно, но и почётно, много денег, как в казне преуспевающего Короля.
Но убьют меня в солдатах, чести лишат - воительница с одной грудью - в частных танцах на столах ей танцевать, но воюет, честь рода защищает - проткнет мне печенку, вдавит очи орлиные, сломает руки рабочие, ногой отобьёт мошонку - жуть!
Не отдавайте меня в солдаты, а то предскажу вам две сковороды с кипящим маслом в аду, ягодицы ваши - пух!" - заплакал, робею, топор глазами выискиваю, чтобы батюшке голову отрубить - обрубить предсказание.
Отец меня перехитрил - свалил на пол, связал неразрыв-травой, бранился, прыгал на моей грудной клетке, хотел рёбра сокрушить, но веса в тщедушном отце меньше, чем в гномике с цветами в манишке.
"Отцы наши умерли, и деды наши умерли, а ты - самодовольный сын лукавого, от ярмарочного кловуна тебя матушка нагуляла - смерти боишься!
Родине служи, а деньги, честь и отвагу мне приноси - плата за мучения, которые предсказал в пьяном виде хулителя нравственности!
В солдатах тебе пипиську с предсказаниями отобьют - я предсказываю, кот в сапогах!" - бредит, но страшно, почернел неполиткорректно.
На телегу свалил рядом с вёдрами с навозом и костями грешников, в город повез, в гвардию короля - больного, слабоумного, но в силе, свет от него зеленый, как от Чума-горы!
Я по дороге извернулся, убежал, батюшке вместо себя связанный призрак графа Антуана оставил; неприятное впечатление от призрака без штанов, будто в баню с лешими угодил.
Но отец - близорукий по глупости (мухоморов обкушался в детстве) подмену не заметил, насвистывает, довольный, что меня на погибель верную везёт.
Я бегом, прыжками - в чёрта сам с собой играл - удаляюсь, да заигрался, бедолага с неавторитетной тварью в портках, в пустыню орков добежал и в могилу ухнул - так девица в кабаке теряет чистоту нравов.
Вылез в удивлении - кто могилу в чистом поле вырыл и не зарыл? колдунья свинка Пеппа?
Задумался и - снова упал в могилу, вылез, огляделся - не в бане с татуированными женщинами, но смотреть положено - кругом могилы, нет им числа, и все пустые, ждут Принцев и принцесс.
Не для крестьян же, кто-то - с мозолистыми руками вепря - старался.
Пустынник - дед бородатый голый, но усы скрывают мошонку - в колбе колдуна ей место, столетней - ко мне подошёл, голову мою между ног зажал, щекочет усами, и вещает; голос у пустынника - нечеловеческий, внутриутробный - будто младенец из живота матери-героини хрипит: