К концу праздника по поводу смерти Короля Генриха Страшливого Принцесса Будуар опечалилась, часто превращалась в плакучую березку; задумывалась, уединялась, возвращалась из уединения с зеленым личиком, клацала зубками - белыми, острыми, щучьими.
Принцы и колдуны самодовольно обличали Принцессу Будуар, называли её оборотнем, вурдалаком, зеленолицей инопланетянкой с фанфаронскими грудями!
Ночью животик принцессы Будуар вздулся воздушным шаром - она тут же умерла от стыда - красивая, недосягаемая в своей тайне!
Лишь я - по случаю меня пригласили, чтобы наслала порчу на двух Средиземноморских Казначеев - знала, что Принцессе не удалось уединиться; все комнаты уединения заняты смазливыми пехотинцами - слабодушие превратило их в преступников - корову им в подарок!
Взглянула на вздутый живот Принцессы, замерзла у меня душа, на руках выступил синий пот - ядовитый, чрезвычайно редкий, не к добру.
Звездочет подбежал, мой пот в скляночку собирал - затейник, не спросил моего разрешения, да и спрашивать не у кого: от волнения я невидимой стала, лишь руки с потом выступали из ниоткуда.
Вернулась в облик, звездочёта испугала, но он удержался, губы дрожали, воздух вокруг него сгустился, в желе превратился в чёрное - так покойник на Солнце превращается в студень.
Но крепкий звездочёт - в зрительную трубу не только Звёзды наблюдает, но и нечто страшное, что творится в адских кабинетах!
Предложил мне стать его женой; худосочный, в возрасте, струны вокруг шеи обмотал, обещал, что погубит себя, если я отвечу ему свинцовым отказом в лоб!
Я ответила, что не по деньгам я ему; ведьма избалованная требует обхождения, золота, а не рассказов о кометах с хвостами.
Я сама - комета публичная, с горой за плечами, и клочком изумительных волос на лобке.
Не погиб, запутался в струнах, побежал, упал, а я ему вослед кричу дурное - характер у меня озорной, подтруниваю над Звездочетами - так вороны в поле глумятся над коровами - выклёвывают живым очи чёрные!
Хладнокровный труп Принцессы рассматриваю, вспомнила - кто я и зачем во дворце; скорбела, что из-за невозможности уединиться в порядочной комнате с шумом океана - Принцесса Будуар отбыла в Мир призраков, в гости к Королю Генриху Страшливому!
Часто из Мира призраков ко мне приходит, рассказывает о своих достижениях - гимнастикой уличной увлеклась в аду; при жизни Принцессе недозволены игрища простолюдинов, нельзя опускаться до гимнастов, а после смерти - море радости в аду на сковороде - ногу выше головы поднимай, прыгай через веревочку, изгибайся откровенно, хоть до потери стыдливости - сто рублей цена целомудрию в аду!
Король Генрих Страшливый в аду за Принцессу сватается ежедневно; из котла с кипящей смолой вынырнет, сделает предложение, и снова - бултых на дно, обсуждает с бывшими врагами свои победы, словно только вчера родился из камня. - Ведьма запрыгнула в телегу, страстно поцеловала графиню Алису Антоновну в губы - долго, с неистовым всасыванием губ и притяжением языков, словно прощалась с толпой генералов. - Дружеский поцелуй! Спрыгнула с серебряным смехом Костромских колокольчиков. - Поцелуем передаю вам, Алиса Длинные Ноги, своё почтение и уверение в наилучшем; словами - долго, нудно, и теряется живость в словах, а через поцелуй подружки за минуту передадут друг дружке больше информации, чем за три дня чтения книг по истории Средиземья!
Вам, Алиса Длинные Ноги, лучший будуар на час сотворю - успеете носик припудрить, замечательный у вас носик, благородный, этим носиком бы Государством рулить! - Ведьма опахалом из перьев радужной птицы (или дракона) остановила лошадей-монстров, узников совести! - Приехали, привал с пенями и прыжками через плотоядный костёр!
Кто сгорит - тот жертва!
АХА-ХА-ХА-ХА!
- Матушка моя, Кассандера, в пятнадцать лет ты меня родила, тебе - тридцать два, а мне сейчас - семнадцать, расцвела я, груди по твоему пути увеличиваются, загораживают мне ягодки - наклоняюсь к земле, земляничку ищу, а вижу свои груди - укор им и смех; говорить научатся, когда до ваших размеров подрастут - стыдобища! - из кустов вышла ослепительной красоты девушка - копия ведьмы, но чуть уже в талии, более хрупкая и груди на размер меньше - шестого, выставочного, как с картины сладострастного художника.
Девушка толкала перед собой белый гроб на колесиках, крышка откинула, словно мертвец восставал против несправедливости, а в гробу - струны серебряные - жилы искусства! - Тебя за колдовство вешать повели, я в горести по лесу бегала, с кукушками беседовала, леший мне подсказывал, удивлялся - пальцами щелкну - и враги твои распылятся, но увидела птичку гонорейку - славненькая, желтенькая, золотые перышки, а песня её рахат-лукум.