– На самом деле я не понимаю, как раньше в кино на рекламе не зарабатывали, – пожала плечами Звездайтас. – Режиссеры выкаблучивались, какие они интеллигентные бессребреники. Вот взять, например, мэтра Эльмара Тверского и его «Смех судьбы». Зуб даю – любая баня подралась бы за возможность засветить в этом блокбастере свою парную. Клюквенно-историческая лав-стори, да еще в национальном стиле. Пьяный мастеровой на Рождество случайно попадает в терем молоденькой купчихи, за которой ухаживает представительный граф. Но она делает выбор в пользу выходца из народа. Единственно, мне кажется, Тверской дал промашку, когда на роль купчихи пригласил Вупи Голдберг, хотя главное тут – шокировать зрителя. «Служебный секс» послабее… ремейк «Бесприданницы», только с хэппи-эндом. Благородный, но нищий дворянин с двумя детьми, тянущий лямку на кухне министерства двора, влюбляется в некрасивую княгиню Трубецкую. Какие фильмы ставили, ты только подумай! Вся империя хором рыдала.
– Душевные, – поддержала «цыганка», затягиваясь косячком. – И стоили они сущие копейки. Сейчас же двадцать «лимонов» вбухаешь – а зритель все равно не придет. Зажрались, сволочи. Жестким порно тоже никого не привлечешь – разве что какую-нибудь известную актрису в фильме догола раздеть.
Звездайтас вместо ответа горстью сгребла с тарелки жареных кальмаров и отправила в рот – как водится, после косяка ее «пробило на хавчик».
– А то, – сказала она вымазанными в масле губами и вытерла руку о платье. – На известную актрису без трусов смотреть куда интереснее, нежели на безвестную шлюху в private video. Вот недавно Милочка Мышецкая зажгла с голой задницей в «Губной помаде»… кстати, где она? Только что тут была.
– Да в туалет, наверное, отошла, – заметила «цыганка», поправляя внушительный бюст. – Подожди, скоро вернется.
В первом девушка ничуть не ошибалась, но зато была в корне не права во втором. В этот самый момент Милочка, вспотевшая, с растрепанными волосами, действительно, находилась в одной из тесных туалетных кабинок в объятиях худощавой фигуры в черных джинсах и полосатом свитере DKNY. Обладатель свитера, склонив голову, горячо целовал (или, вернее сказать, облизывал) левую грудь Милочки, страстно приспустив с плеча бретельку ее вечернего платья. Та, закатив глаза, тяжело дышала и тягуче стонала, напоминая тем самым недоеную корову.
– Пойдем ко мне? – прерывисто шептала она, запустив руку в волосы человека, который языком обрабатывал ее сосок на манер пропеллера.
– Да, лучше к тебе, – улыбнулся он, не отрываясь от влажного соска. – Совсем рядом, не будем тратить время на дорогу… до тебя же десять минут.
– О да, – простонала Милочка, выгибаясь и свободной рукой нащупывая застежку его джинсов. – И мы вполне успеем вернуться… мой муж ничего не заметит… он слишком увлечен своим пивом и спорами…
– Я тоже так думаю, – внятно сказал человек. – Пусть это будет резко – как вспышка. Но только давай выйдем через черный ход, чтобы нас с тобой никто не видел. Не надо предоставлять желтой прессе лишний повод…
Тайком выбравшись на улицу, они убедились: им удалось избежать нежеланных свидетелей. Любовники перешли дорогу и весело зашагали в сторону будущего ложа страсти. Он влюбленно обнял ее за узкую талию.
– Знаешь, – шепнула она ему на ухо, – иногда мне хочется, пусть мой муж приедет в самый пикантный момент и застанет нас… вот бы он удивился.
«Да уж, – подумал убийца. – Именно сейчас его удивлению точно не было бы предела. Надо закончить процедуру побыстрее, максимум за полчаса… и приехать домой. Требуется кое с кем пообщаться по телефону».
Вслух он лишь счастливо засмеялся, подмигивая возлюбленной. Как бы невзначай коснувшись локтем правого бока, он со сладостью ощутил, как к коже прижалось прохладное широкое лезвие ножа…
Глава седьмая
«Секунда известности»
Оперативная бригада в полном составе прильнула к телевизору: Главный канал транслировал шоу «Секунда известности»: на экране люди со всей империи демонстрировали, какими уникальными способностями они обладают. В прошлом сезоне приз получил один кавказский генерал-губернатор: перед ним на сцену пачками сложили десять миллионов евро – деньги растаяли в воздухе, и их никто не смог найти. Уставший Каледин вначале на всех орал, требуя сосредоточиться, но в итоге махнул рукой. Оставив оперативников наслаждаться шоу, он ушел на кухню – выпить чашку чая. Прошло несколько часов с тех пор, как они вломились в квартиру к Волину, разрезав хлипкую дверь автогеном. Дом был пуст, зато ванная оказалась забрызгана кровью до потолка, а в раковине покоилось отрезанное ухо с бриллиантовой сережкой Tiffany – общеизвестно, что именно к этой фирме питала слабость покойная писательница Смелкова. Волина объявили во всеимперский розыск, а граф Иннокентий Шкуро триумфально доложил государю – личность преступника установлена. На вокзалы, аэропорты и автобусные станции срочно разослали волинские фотографии – его обложили, как волка флажками. В самом сильном шоке пребывал шеф жандармов Антипов: его смятение столь увеличилось, что тайный советник распорядился послать за аптекарским спиртом. Подумать только, милейший юноша-адъютант оказался имитатором Джека Потрошителя, тем самым кровавым маньяком, который целую неделю наводил ужас на московские улицы. Засаду оставили для проформы – было очевидно, что Волин в квартире больше не появится. Каледин, попрощавшись со спецназом, собрался ехать домой. Пару раз он подходил к двери, клал ладонь на ручку и… возвращался обратно. Случившееся ему определенно не нравилось в первую очередь тем, что с Волиным все происходило чересчур уж гладко.