– Праааа каибир… Ир шарпхан бур мгулси… дар валса баа. – Она подалась вперед, обоняя обеими ноздрями остро пахнущий дым. Подцепив одними кончиками ногтей кусочек сердца с первого черепа, она прикусила его передними зубами, артефакт, окрасив пальцы розовым, медленно сполз прямо в открытую пасть металлической головы: раздалось неприятное шипение. Алиса, живот которой покрылся мельчайшими капельками пота, забилась, в ужасе пытаясь разорвать веревки. Ее голова, как и калединская, кружилась от стойкого запаха белены. Нараспев читая финикийские фразы, окутанная облачками дыма голая Елизавета положила в пасть Баала второй артефакт. Было слышно, как шипит капающий на угли жир: артефакты съеживались, чернея на глазах, – металлический идол раскалился докрасна.
Как только пятый артефакт лег посреди клыков Баала, глаза монстра вспыхнули голубым светом словно прожекторы. Каледин, борясь с приступами тошноты от дыма, тупо раскачивал стул, но у него ничего не выходило – вероятно, ножки были приколочены гвоздями к полу. Опущенная в поклоне голова Елизаветы Батори внезапно поднялась, зрачки женщины полыхнули тем же голубым огнем. Упругим прыжком вскочив на ноги, обнаженная Елизавета закружилась в диком языческом танце – ее руки и ноги извивались, как пойманная змееловом кобра, рот кривился, на искусанных губах выступила пена экстаза, обеспеченного семенами белены. Терзая груди, нетерпеливо теребя бугорок в центре стриженных волос внизу живота, она сладострастно изгибалась, напоминая весеннюю кошку в ожидании кота. Ее маленькие ступни вертелись прямо на пылающих углях, выпавших из чрева идола, но графиня не ощущала боли, отплясывая «танец счастья». Именно его исполняли «пожиратели душ» у алтаря Баал-Хаммона в благодарность Танит за дар вечной молодости.
Пять черепов, расположенные полукругом вдоль Печати Луны, разом вспыхнули мертвенно-бледным светом – от них поднялись вверх тончайшие лучи, сомкнувшись в центре, на кончике световой пирамиды возник маленький голубой шарик, от боков которого в стороны с треском ударили электрические разряды. Вслед за вспышкой голубым засветились костяные глазницы черепа с волосами.
– Блядь… – сходя с ума от бессилия, прохрипел Каледин, понимая, что Алису сейчас убьют у него на глазах. Батори не услышала его возгласа, она упала на спину, широко раздвинув ноги, и закричала – бедра дрожали, судорожно сокращаясь в конвульсиях оргазма. Танит приняла ее жертву, а Баал обрел надлежащую мужскую силу. Осталось сделать лишь самую малость…
Схватив лежавший рядом целлофановый мешок, Елизавета опрокинула его на себя – стены покрылись потеками крови, волосы графини тут же слиплись в красный колтун. По телу, окрашивая кожу в багровый цвет, весело заструилась жидкость – смешанный бальзам из всех пяти ларцов. Ладонями растирая бальзам вокруг сосков, Батори совершила несколько круговых движений в темной луже – словно брейкер на танцполе, стараясь как можно больше обмазаться в крови. Из голубого шарика, образованного лучами, вознеслась вверх похожая на иглу светящаяся нить – через долю секунды она коснулась живота Алисы. Потряхивая мокрыми волосами и разбрызгивая вокруг себя красные капли, обессиленная танцем Батори подползла к тумбочке в углу. На ней, поблескивая стеклом, лежал шприц: он был наполнен лекарством, обеспечивающим нечувствительность тела к боли.
Обвисшая на веревках Алиса фон Трахтенберг неожиданно широко распахнула ресницы, ее остановившийся взгляд был безумен.
– Каледин! – дико и отчаянно завизжала она. – Прокуси губу!
– Чего? – дернулся почти уснувший Каледин.
– ПРОКУСИ ГУБУ! НА ПЕЧАТИ НУЖНА ТВОЯ КРОВЬ!
Лицо Алисы так исказилось, что Каледин не раздумывал ни секунды. С хрустом прокусив насквозь нижнюю губу, он выплюнул кровавый сгусток в центр маленького шарика, светившегося мертвенно-лунным светом.
Раздался чудовищной силы рев – как позже рассказывали соседи, они приняли его за отзвук грома, издаваемого сильнейшей грозой. Некоторые даже посчитали сие проявлением «белой горячки» – ибо откуда быть грозе в конце февраля. Комната содрогнулась от страшного подземного удара – по потолку и стенам, подобно ящерицам, побежали кривые трещины. Веревки на руках Алисы треснули и резко ослабли, а Каледин вместе со стулом и вовсе свалился на пол – в его ногу повыше ступни воткнулся обломок гвоздя. Из трещин в полу фонтанчиками брызнула раскаленная жидкость, похожая на вулканическую лаву, вверх ударил пар, как от гейзеров. Елизавета выронила шприц, разбившийся вдребезги. Согнувшись, она ничком упала на вздыбленный от жара паркет – ее тело раздирала ужасная боль. Светящийся шар дрогнул, взрываясь мельчайшими осколками. Лицо Каледина и тело Алисы покрылись порезами, один из осколков со свистом разрезал веревку на руке фон Трахтенберг. Алиса, освободив левое запястье, вцепилась в узел на правой руке, ломая ногти. Рев прекратился, и светящиеся глаза Баала погасли… из нарисованных черепов, разбрызгивая огонь, выплеснулась раскаленная лава. Мертвая голова карфагенской царицы взорвалась столпом брызжущих искр – над Печатью Луны огромным куполом поднялось пламя.