– Судя по тебе – так даже намного, – призналась Блаватская. – Пускай кто-то открыто друзьям расколется, что слушает Диму Еблана – ему через неделю повеситься придется. Приятели отвернутся, любовники-любовницы забудут, бомжи – и те поданную копейку станут в рожу швырять. И сейчас на твои концерты девушки ходят с лицами, замотанными в черные платки, чтоб не узнали. Я на всякий случай тебе паспорт Гватемалы купила, будет куда сбежать. Ладно, ты меня убедил. «Пирамида Еблана» – неплохая идея.
Дима откатился к лохматому уху мамонта, его глаза заполнились влагой.
– Быть звездой – это так скушно… – пожаловался он.
– Лучше представь, как Элвису было скушно, – потрясла подбородками продюсер. – Он, несчастный, со скуки на кокаине и сторчался. А тебе-то что?
– Ничего, – обиделся Иблан. – Почему ты мне своим Элвисом вечно глаза колешь? Кто это вообще? Я его в списках «Европовидения» не видел. Спи давай, а я пока гляну звоночки – наверняка шлют предложения гастролей в Европе.
– Ну-ну, – скептически буркнула Блаватская и уснула.
Вытащив «Верту», Иблан лениво перебирал входящие звонки. Нет, пожалуй, это не Европа. Какой-то клуб… школьный друг… небось взаймы просит… поклонница… поклонница… еще поклонница… а это… КТО ЭТО?
Певца пробил озноб вязкого ужаса. Ему реально стало не по себе. Смятение продолжалось минут пять – Иблан переводил взгляд то на безмятежно храпящего продюсера, то на стопку кассет с японскими ужастиками – постепенно, перебирая шерсть мамонта, он успокоился. Зачем зря трястись? Чья-то идиотская шутка, и не более. Дураков же кругом полно.
Глава шестая
Бокор
(Лосъ-Ангелесъ, ровно черезъ две недели)
Негр давно и заметно нервничал. Пару раз он развязал и тут же завязал обратно галстук, веревкой болтавшийся на тощей шее. Долговязый, в старомодном черном костюме, подбородок торчит из крахмального воротничка – похож на хорька и пиявку одновременно, нос повис между впалых щек. Ну что ж, работники похоронного бюро и не должны выглядеть упитанными счастливчиками. Они обязаны всем своим видом навевать скорбь и скуку. Последнее, следует заметить, негру удавалось попросту отлично.
– Напрасно мы это затеяли… – в десятый раз прошептал чернокожий.
Его спутница – девушка в фиолетовом плаще, убавив шаг, обернулась.
– Не твое собачье дело, – огрызнулась она. – Делай то, за что тебе уплачено.
Червинская не задавалась сложными мыслями, откуда она знает английский. Просто знает, и все – аналогично тому, как в Париже она говорила на французском. Нужные слова быстро и отчетливо сменяли друг друга в голове. Тощий унылый негр раздражал ее одним фактом своего существования. Миллион положил в карман и так дрожит, скулит, весь из себя в сомнениях. Раньше надо было сомневаться. Девушка оскалилась, представив, как будет выглядеть лицо этого урода, когда она им займется…
По земле шустро пробежал длинный таракан. Примитивное кладбище в графстве Оранж, где хоронят неимущих… однотипные надгробия-«близнецы» – как ряды солдатских могил, следуют одно за другим. Без намека на освещение, рядом лес, да еще и болото. Проржавевшие ворота с табличкой «Rest in Peace» в руках ангелочков не прибавляют оптимизма.
– Ты уверен, что захоронение здесь? – на ходу спросила Червинская. – В случае ошибки спросят не только с тебя. Доберутся и до твоих детей, и до доброй мамы с яблочным пирогом. Отыщут даже параличную бабушку, которая обкатывает задницей койку в больнице Денвера. Сдохнут все сразу.
Негр остановился – внезапно, словно споткнулся о корень.
– Откуда ты знаешь про бабушку в Денвере?
– Ниоткуда, – удивилась Червинская. – Просто к слову пришлось. Слушай, к чему так пугаться? Ты же американец, у вас полно фильмов про мафию. Кого ни возьми, все изъясняются фразами из «Крестного отца». Любишь это кино?
Они уже пришли. Ворота заскрипели ржавчиной засовов – подул ветер. Небо скрылось за тучами: свет излучали только два фонарика в руках собеседников. Червинская отметила, что для сходства с ужастиком не хватает только белого дыма, струящегося по земле. Вот-вот могилы вскроются.