Червинская замерла в поклоне, не поднимая головы. Бокор парил в воздухе совсем рядом. Тронув труп ногой, он перевернул тело, склоняясь над ним. Острый длинный ноготь на большом пальце руки врезался в грудь покойника – плоть раскрылась, как под ножом. Хруст грудной клетки прозвучал для девушки знакомым припевом – в ладонях бокора истекал кровью комок мяса… мертвое сердце. Полюбовавшись, старик сунул его в карман – просто и деловито, словно кошелек либо часы. Червинская не шевелилась, бокор пристально рассматривал незнакомку сквозь черные очки. Она не видела его зрачков, но ощущала… от них шел невидимый свет, вроде излучения… старик изучал девушку пытливо, со смесью восторга и любопытства – так посетитель из деревни в зоопарке впервые наблюдает за бегемотом. Плавное движение, на лоб легла черная ладонь – холодная, как лед.
Она услышала, как мелко стучат ее собственные зубы.
– Я знаю, что ты собиралась сделать, – по-французски произнес бокор. – Поэтому решил помочь – совсем немножко. Иллюзия. Я умею гипнотизировать людей. И окружающие, и цель видят насекомых во рту… стоит дунуть из трубки особой травяной смесью, распылить ее в воздухе… хорошо действует на мозг, и живой, и мертвый. У человека за считаные секунды разрывается сердце. Что ж, этот могильщик был прав. Он нарушил этику поведения, придя без приглашения на склад. Ничего, мы похороним его здесь. Надеюсь, ты будешь так любезна, чтобы помочь?
Она кивнула, без желания сопротивляться. Бокор улыбнулся. Его зубы были острыми и крупными – почерневшие, треугольные, словно у морской акулы.
– Я в курсе, на кого ты работаешь… Ошибся болван из похоронного бюро… нет двух бокоров, и никогда не было. Есть только один, живущий последние двадцать лет между Майами и Лос-Анджелесом, часто меняя свой облик. А что? И там, и там отличные кладбища – дарующие силу зла…
Люкнер взял мертвеца под мышки, Червинская подхватила труп за ноги.
– Как мне не хватает Мари-Клер, – вздохнул бокор. – Знала бы ты, что Мы с ней делали в подвале Сахарного дворца… славные были времена. Я вернусь в Гонаив, но чуть позже. Всех моих способностей не хватит против ожерелья.
Ей ужасно хотелось спросить, что такое «ожерелье».
– А, это… – устало заметил бокор, и Червинская поняла – он читает мысли. – Автомобильная покрышка, налитая бензином. Наденут на шею и поднесут зажигалку – никакое вуду тебя не спасет. Пять тысяч дядюшек и соратников доктора погибли таким образом. Черная магия не помогает, если ты горишь как свечка, объятый пламенем… и проклясть-то никого не успеть. Я сумел сбежать, но мечтаю вернуться. Мари-Клер осталась – она старая мамбо, хорошо умеет насылать болезни… в Гонаиве ее боятся больше, чем меня.
Они бросили тело негра в яму. Старик кивнул на лопату, устроившись рядом – на кладбищенской плите. Червинская, старательно зажав в ладонях черенок, сбрасывала комья земли. От бокора доносился сильный запах рома.
– А ведь Мари-Клер не знает, кто твой хозяин, – засмеялся колдун. – Правда? И ты понятия не имеешь. Ничего, работай. Еще чуть-чуть, и я отпущу тебя.
Девушка вернулась на бензоколонку только под утро. Сама не зная как. Ладони стерты до мозолей – к счастью, без крови. В руках зажата сумка – там урна с прахом и стеклянный «кирпичик», где плавает артефакт. Кожаное сиденье машины безжизненно заскрипело, глаза Червинской терзал дисплей айфона. Новых сообщений не было. Не стоит тратить время и думать о том, что сейчас случилось на кладбище. Задание связного выполнено, прах у нее. Даже убивать не пришлось. Жаль – она обожает вкус смерти.
Червинская вывела машину на шоссе. Вслед за ней, мигнув, плавно повернулся огонек скрытой камеры. Видеонаблюдение установили вчера, после регулярных краж пакетиков с чипсами из магазинчика при заправке.
…Могильщик не мог об этом знать. А она – не заметила.
Глава седьмая
Символы veve
(Окрестности Гонаива, черезъ полчаса)
Старуха очень хорошо подготовилась. В последний раз мамбо занималась такими вещами достаточно давно, еще по приказу доктора: необходимо освежить память. Сегодня курьер DHL, испуганный, с прыгающими губами, привез ей посылку – ту, которую она с нетерпением ждала от связного. Он выполнил ее просьбу, замечательно. О, теперь все пройдет удачно. К несчастью, прошлое колдовство оправдало себя лишь частично… расстояние огромное, глазомер слабоват. Ничего. От молодого удалось избавиться, а за остальными дело тоже не станет. Третья кукла не пригодится – а вот две другие она отложила заранее. Раскачиваясь, мамбо запела – негромко, себе под нос. Останавливаться нельзя: стоит прекратить пение с призывами к лоа и барону – и все, придется начинать сначала. Барон строг, не любит тишины.