Кровь. То самое, о чем предупреждал Хабельский. Остается надеяться, что они быстро отыщут мастера их кукол. Одернув платье жестом умирающей оперной дивы, Алиса замерла у замызганной двери с табличкой «Femmes», но…
В животе заново началась революция.
Каледин и урядник Майлов терпеливо топтались рядом с выходом из уборной. Земляной цвет лица надворного советника не оставлял сомнений в его самочувствии – он то и дело глотал какие-то таблетки, одну за другой. Под потолком тарахтели обшарпанные вентиляторы, разгоняя волны горячего воздуха. Майлов с аппетитом жевал печенье, которое успел захватить в самолете. Уже на стойке регистрации в Шереметьеве выяснилось: Муравьев прикомандировал урядника не только в качестве грузчика чемоданов, спецназовец назначен выполнять функции телохранителя Каледина и Алисы. Оружие захватить не вышло, никому из компании не успели сделать дипломатический паспорт… однако бывалый Майлов заверил, что если на Гаити есть негры, то имеется и «черный рынок» – а при его наличии он достанет «пушки» хоть на Луне, были б деньги. Майлов жевал печенье крепкими зубами, вожделел кружку холодного пива и презирал полумертвого Каледина, предаваясь мысленной критике начальства.
«Хлипкий народец эти господа, – размышлял урядник. – Сутки в дороге, а зеленые и уже блюют. Их бы щас в маршевую роту да по жаре десять верст в полной выкладке, с автоматом и вещмешком».
Майлов не подозревал, что его цветущий вид действовал Каледину на нервы. Тот думал, к чему бы придраться, – но, как назло, урядник вел себя безукоризненно. Оценив важность командировки, Майлов приоделся в костюм – одежда сидела на нем мятым комом, как пальто на верблюде. Не ведая местного языка, он успешно отбивал атаки носильщиков, пытавшихся схватить чемоданы Алисы.
– А ну отвали, негры! – орал урядник – Зараз рыло на кулак поймаю!
Носильщики догадывались о смысле слов по грозной интонации, однако попыток завладеть чемоданами не прекращали. Каледин с черной завистью смотрел на пышущего здоровьем урядника.
«Вот сволочь-то, – кисло подумал он. – Его даже кукла вуду не возьмет, эдакого лося – иглы поломаются».
– Ты мне кого-то напоминаешь, Майлов, – сообщил он, голос срывался на блеяние, как у недоенной козы. – Деревенский парень, простоват, но с наличием смекалки… у тебя в роду не было никого по фамилии Малинин?
Майлов грубо отпихнул очередного носильщика.
– Никак нет, ваше высокоблагородие, – четко отрапортовал он.
– Странно, – проблеял Каледин, слушая треск вентиляторов. – Читал я тут книгу одну… похож ты на него чем-то… вообще стандартный типаж…
– А это, ваше высокоблагородие, во всех книгах наличествует-с, – элегантным движением поправил узел галстука Майлов. – Старый авторский метод, еще со времен Шерлока Холмса и доктора Ватсона (Майлов сделал ударение на предпоследний слог). Один герой умный, а другой дурак, но с мужицкой смекалкой – так оно смешнее-с выходит. В вашем случае облом: вы по сюжету с супругой оба дюже соображаете. Чтобы мозг слишком не морщили, логичнее в редких сценках меня к вам пристегнуть. В продолжениях книг следует вводить новых прикольных персонажей – литературно оправданно.
– Ты чего это? – не на шутку испугался Каледин.
– Ой-ой-ой, – вздрогнул Майлов, избавляясь от наваждения. – Прощенья просим, ваше высокоблагородие. Сам не знаю, куда меня понесло…
Из дамского туалета, качаясь и вытирая рот салфеткой, вышла Алиса – хотя, если судить по ее состоянию, она не шла, а ползла. Носильщики оживились.
– Как здоровьичко, сударыня? – вежливо спросил Майлов.
Алиса убила его взглядом и поплелась к выходу. Погрузив чемоданы на три тележки, урядник и Каледин последовали за ней – их сопровождали разочарованные взгляды аэропортовской обслуги. На пороге троица жадно схватила ртами воздух, их обдало чем-то влажным и горячим, вкупе с запахом тухлых яиц, гниющих морских водорослей – и тысяч немытых тел.
«О, карибские тропики!» – успел подумать вспотевший Каледин.