«Гений, – похолодел Шкуро. – Настоящий гений. Нам точно его небеса послали».
– Ну, что ж, – милостиво заметил монарх, – это требуется исправить. Отныне обещаю общаться с верноподданными трижды в год. Ещё вопросы есть или можно конфеты?
Стрельцы пронзили взглядами толпу. Подданные держались молодцом, не роптали.
– Не-не, милостивец, живём мы просто зашибись, – вновь растянул слова бритый, – но ты и верно давай заканчивай, а то не удержатся тут и выскажут тебе честно всё, что думают.
– Вопросов нет, – радостно подытожил Матвей Квасов. – Ну что ж, кто не успел, тот опоздал. До встречи в следующий раз, и снизойдёт на вас благодать небесная. А теперича, православные, молю за вас Богородицу, и да пребудете вы в шоколаде во веки веков!
Император запустил руку в специально приготовленный мешок и бросил в толпу горсть конфет «Мишка». Шоколадное благословение всегда завершало явление царя народу.
…Стоя поодаль, Шкуро нажал на кнопку смартфона, взятого у опасного студентика, и с удивлением обозрел нечёткое, но вполне видимое фото: кажется, снимок уличной камеры.
– Вашу мать, – дрожащим шёпотом произнёс граф. – Дорогой самодержец, мы пропали…
Это была фраза из старого фильма – запрещённого давно, во имя престижа монархии.
Глава 2
Трапеза
(районъ озера Бэйхай, точное мѣстоположенiе неизвѣстно)
Человек с изумрудными глазами не чувствовал себя отдохнувшим – напротив, организм не покидало ощущение страшной усталости. Он дремал двенадцать часов подряд, но этого оказалось недостаточно, чтобы восстановиться. С тем же успехом он мог проспать и двенадцать месяцев, и даже двенадцать лет… такое позволялось в прежние годы, весьма далёкие от современности – да и то лишь перешагнувшим уровень старшего. Его достигали, в общем-то, немногие. За всю жизнь он сбился со счёта относительно тех, кого похоронил, особенно в последнее время. Иногда зеленоглазому хотелось сесть и обсудить с собратьями – а что будет после смерти? Но он гнал от себя крамольные мысли. Глупый вопрос. Скорее всего, ничего. У них нет религии, они никому не поклоняются – кроме Великого Отца. Но это скорее дань почтения, нежели вера в чудо. Великий Отец давно умер, он не живёт на небе и не обещает вернуться, дабы погрузить одну часть мира в блаженство, а другую – в пылающее пламя. Зеленоглазый тоже умрёт, как и остальные. Смерть сама по себе его не пугает. Тревожит другое – вдруг он не успеет завершить то, что должен?
Правда, Хэйлунван смотрит в будущее с оптимизмом.
Человек с изумрудными глазами не мог скрыть, что восхищается лидером. Их осталось совсем немного… шутник Джаг сравнивал с амурскими леопардами… кажется, около двух десятков, и это число продолжает сокращаться. Только вот «Фонд дикой природы» тут не поможет. Хэйлунван – старший, самый пожилой из собратьев. Он умеет редкие вещи, о которых давным-давно позабыли, память о них осталась в легендах совсем уж древних веков. Старшие выше и крупнее прочих, это мудрые, но неповоротливые создания, и кроме того, в глубокой старости они меняются сильнее и быстрее собратьев. Вот о таком зеленоглазый тоже старался не думать: перемены в плохую сторону ждут всех без исключения. Ты можешь прожить тысячу лет, но на исходе своих дней будешь выглядеть не так, как в расцвете сил, и даже не так, как в старости. Не помогут ни косметика, ни популярные в последние годы пластические операции. Какой смысл пересаживать на повреждённые участки кожу доноров, если, слившись с организмом, она тоже будет меняться? Он невольно прикоснулся к уху. Нет. Трястись, нервничать и тереть повреждённое место – от этого будет ещё хуже. Человек резко убрал руку. Всё. Поспали, пора пообедать. И Хэйлунван ожидает на важную беседу.
Трапеза обычно проходила в главной комнате храма, позади алтаря.
Встав с ложа, он начал одеваться. В келье было темно, стены освещались тусклыми старыми фонариками. Но даже полумрак не может скрыть убожества. Всё обветшало, в запустении… а ведь он ещё помнит роскошь и величие ныне заброшенного дворца. Облачившись в зелёно-жёлтую хламиду, напоминающую одновременно тунику из Древней Греции и среднеазиатский халат, зеленоглазый пошёл по узкому коридору в трапезную, где собрались последние собратья. Он приветствовал всех коротким кивком, они слегка наклонили головы, не поднимаясь с мест. Зеленоглазый помнил их лица. Кто-то выглядел как он, а кто-то превратился окончательно. Повара подали обед и тут же сами присели за большой скользкий стол – у них давно нет наёмного персонала, слуг или рабов – заботятся о себе сами. Еда оказалась достаточно разнообразной, в основном тушёной или варёной. Местная рыба (карпы, сиги, омуль), доставленные со дна ближайшего моря кальмары и трепанги, крабы, морская капуста, овощи, моллюски. Из мяса на широких фарфоровых блюдах имелись лосятина и полусырая домашняя курица, купленная вчера на станционном рынке. Некоторые собратья ели неохотно, судорожно тряся руками, – было видно, что кушанья им откровенно не нравятся, однако ослушаться приказа Хэйлунвана они не смели. Нынешние проблемы со здоровьем, благодаря чему племя балансирует на краю пропасти, как ни странно, происходят от неправильного жертвоприношения. Да, кто бы мог подумать. Пусть, по мнению незнакомца, сейчас они занимаются откровеннейшей ерундой. Ситуацию уже никоим образом не исправить, к чему нужна политкорректность? Однако Хэйлунвана было сложно переубедить, а к мнению старшего следовало по-любому прислушиваться.