– Фактически новые исследования не проводились с тысяча девятьсот пятьдесят шестого года? – спросила Алиса.
– Да, миледи, – подтвердил Гудмэн, коротко усмехнувшись. – Сорок лет со дня смерти – достаточная причина, чтобы прекратить бесконечные экспертизы. Однако, получив запрос от департамента полиции и Отдельного корпуса жандармов Российской империи, мы срочно сделали тесты ДНК, взяли новые пробы из лёгких девушки и провели целый ряд анализов. Скажем так, некоторые данные меня удивили, но ситуацию они не проясняют.
Ассистентка вложила в руку Гудмэна пачку бумаг.
– Как уже известно, Фелиция погибла, захлебнувшись морской водой, – сообщил инспектор, быстро перевернув первый лист. – Тесты лишь подтвердили этот факт. Но вот в чём загвоздка… – Гудмэн с особым, смачным удовольствием выговорил трудное русское слово. – Состав солей показывает, что эта вода вообще непонятно откуда. Она не принадлежит Средиземному морю, омывающему Мальту, не относится к Чёрному, Эгейскому, Мраморному и другим морям, откуда у нас есть пробы. Более того, мы оказались неспособны определить точный возраст этой жидкости. Но судя по тому, что может себе позволить радиоуглеродный анализ, воде в лёгких Фелиции не меньше ста тысяч лет. А то и больше. Основываясь на новых данных, я полагаю возможным сделать вывод…
Каледин упреждающе поднял ладонь:
– Её переместили в прошлое, утопили в древнем водоёме, а затем вернули на место? Что ж, в таком случае осталось лишь найти «машину времени».
Гудмэн испытал лёгкий приступ характерного британского раздражения. Ему уже приходилось работать с офицерами полиции Российской империи, и каждый раз это ничем хорошим не заканчивалось. Дважды после подобных встреч он лежал в лондонской спецлечебнице, избавляясь от алкоголизма. Однажды попал под специальное расследование. Да, поехали с русскими после банкета охотиться на лис, а через час неведомым образом завалили жирафа в зоопарке. Россия считалась в Британии весьма специфическим государством для сотрудничества, поскольку отношение к ней постоянно менялось. Сначала Россия была определена как вечный враг, потом как дорогой друг, вскоре заново переквалифицирована во врага, впоследствии в друга и опять во врага. Люди с более стойкой психикой и то сходили с ума, включая экс-директора разведслужбы МИ-6, вечером в понедельник передавшего дружественной России спутниковые снимки баз абреков на Кавказе, а утром во вторник заклеймённого как пособник царизма. Посему, будучи откомандирован в помощь русским, Гудмэн дал себе слово не слишком-то стараться – для этого имелись веские причины. Но появление Алисы спутало все карты.
– Сэр, – заулыбался англичанин, – я вижу, в отношениях между нами возникла некоторая холодность. Возможно, вам следует уметь ставить служебное над личным. Кроме того, в соседней комнате имеется печенье. Знаете, в нашем королевстве джентльмены, если у них возникают затруднения, всегда могут наладить отношения, выпив чаю.
Каледин тоже располагал полным набором методов, каковыми джентльмены со времён монгольского нашествия вполне удачно разрешают проблемы в России, и чаепитие в этом списке стояло на самом последнем месте. Точнее, если уж откровенно, его там не было вовсе.
Алиса улыбнулась экс-мужу с другого конца стола – так, что показала все зубы. На языке физиогномики это означало «если ты сейчас всё испортишь, голову откушу».
– Чай – самое прекрасное, что существует на Земле, – согласился Каледин. – Хорошо, если версию с «машиной времени» вы не допускаете, мне интересно услышать ваше мнение.
– У меня таковое отсутствует, – с улыбкой поклонился британец. – Сначала я попросил проверить наших экспертов на употребление виски, но оказалось, что они не только не употребляют алкоголь, но все без исключения являются вегетарианцами и гомосексуалистами.
– Почему? – искренне удивился Каледин.
– Да видите ли, сэр, у нас в последнее время при приёме на государственную службу требуется указать в анкете, что не являешься гомофобом. А кого в этом нельзя заподозрить, если не гея? Ну и, конечно, большие карьерные возможности. Сам принц Уэльский подумывает, не развестись ли ему с супругой и не жениться ли на дворецком – ведь тогда больше шансов заявить о дискриминации себя как сексуального меньшинства и занять королевский трон. И такая практика действует во всех сферах. Например, кино без участия геев уже не снимешь. Вам знакомы современные североамериканские сериалы – «Демоны да Винчи», «Борджиа» и подобные им? Ну, там, стало быть…