Куусинен сильно расстроился, однако не подал виду.
– Ладно, едва транш поступит, сразу купите туалетную бумагу, – прервал он тяжёлые раздумья кабинета. – Теперь позвольте посоветоваться. Какие санкции нам следует принять на этой неделе, дабы сокрушить экономику агрессивной Российской империи?
Министры заметно оживились, разрумянились и начали потирать руки.
– Э-э-э, слющий, дарагой, – послышался голос советника по самым важным делам Гиви Герцогидзе, – я тебе сичас адын умный вэщь скажу, толка ты нэ обижайся.
Грузин в правительство Финляндии стали брать по важной причине: в своё время государь император поссорился с царём Грузии, вспыхнула Великая Трёхминутная война, в каковой вся грузинская армия (в количестве сорока человек) потерпела страшное поражение, заблудившись в лесу и не найдя линии фронта. В Финляндии мудро рассудили – лучше всего досадить зловредному государю, обеспечив работой его идеологических противников. Должность вице-премьера занял владелец фирмы по уничтожению тараканов, три заместителя министров в прошлом торговали на улицах Тифлиса хачапури в разнос, а на место губернатора одного из лапландских городов заступил сам бывший царь Грузии, соблюдавший особый пост и посему питавшийся сугубо галстуками.
– Генацвале, нада запрэтить русским продавать суда щоколядные конфэты! – продолжил Герцогидзе. – Вот тогда задрожат, э! Гельсынгфорс сразу отдадут, мамой тэбэ клянусь!
Отто Куусинен не поддавался соблазну столь быстро.
– А если они запретят нам продавать лосося? – задумчиво спросил президент.
– А нам-то за что? – удивился Герцогидзе. – Они агрэссоры, а ми борэмся за свабоду.
Отношения между Финляндией и Российской империей вообще были довольно загадочными. Поскольку империя вооружила и профинансировала «ледяных братьев», как официально именовали в Москве лапландских повстанцев вокруг Рованиеми, финны заявляли о начале войны с Россией. Однако в Кремле утверждали: казачьи эскадроны и лейб-гвардия в боях не участвуют, а самые современные виды оружия, равно как и огромное количество бабла, «ледяные братья» случайно отыскали в вечной мерзлоте, где всё это добро много лет тому назад забыла высокоразвитая инопланетная цивилизация. Заводы Куусинена по разведению дорогих сортов лосося работали в империи вполне исправно, дипломатические отношения никто не разрывал, и Финляндия упрашивала агрессора предоставить ей скидку на мёд. Короче, эту странную войну понимали только сами жители Суоми и русские, но не иностранцы, посему в финской столице построили десятиэтажную психиатрическую лечебницу, куда рано или поздно попадали все европейцы и американцы, работавшие с Финляндией больше шести месяцев подряд. Хотя после свержения прошлого президента Маннергейма был взят курс на сближение с Европой, на деле финны во всём копировали империю. Пресса Финляндии врала больше и хуже российской, ей на это справедливо указывали, и журналисты обижались: «Почему русским можно, а нам нельзя?» Стоило министрам империи поступить глупо и отвратительно, финские политики наперебой стремились поступить ещё глупее и отвратительнее, а затем страшно гордились собой. Когда на телешоу «Кто съест больше говна?» соревнование неожиданно выиграл финн (в самую последнюю секунду он, удвоив усилия, опередил подданного империи на целых два с четвертью грамма), Эдускунта (парламент Республики) торжественно объявил этот день финским национальным праздником.
– Не пойдёт, – кисло сказал Куусинен. – Лосося точно запретят, а это минус для страны, ведь мы должны развивать национальное производство. Кстати, а где депутат Эдускунта Кекконен? Месяц назад он обещал питаться финским мёдом, игнорируя имперский.
Министры замялись и начали отводить глаза.
– Умер на прошлой неделе от голода, – всхлипнул референт. – Такое несчастье.
– Земля наша финская ему пухом, – потупил взор Куусинен. – Господа, давайте всё же приободримся и вынесем решение. Народ ждёт от нас срочных действий, и революция, а также принесённые жертвы никогда не простят, если мы проявим преступное… э-э…