– Варвара, пойди в соседний дом, там всё равно пусто, – осторожно сказала Алиса. – Закрой за собой дверь и влезь под кровать. Сделай это немедленно, без разговоров.
– Но мутер! – возмутилась Варя, на ходу придумывая метод шантажа.
– Тебе маман что сказала? Марш сейчас же! – ясно выразился Каледин.
Прежде родители никогда не соглашались относительно методов её воспитания, поэтому офигевшая от факта их единения Варвара молча поднялась и пошла к зданию с балконами и кариатидами. Дождавшись, пока за девочкой захлопнется дверь, дракон обратил тяжёлый взгляд на бригаду, медленно разгребая перед собой лапой землю.
– Обалдеть, – ухмыльнулся он. – Какая былинная классика. Три богатыря и Забава Путятишна. Или Василиса Микулишна. Впрочем, не суть важно. Ну что, витязи, где ваш меч-кладенец? Давайте, покажите Тугарину-змею, насколько вы круты и беспощадны.
– Надо же, Тугарин-змей, – усмехнулся Каледин. – Я и подумать не мог, что эта былина – правда. А ведь как всё логично! Змей, который клеился к жене Добрыни Никитича, – оборотень-дракон, умеющий обращаться в человека, спокойно проходивший на пиры к князю Киевскому и боярам… Вот поразмыслишь… сказка – ложь, да в ней намёк… Так, значит, он на самом деле и есть ты? Вот уж не ждал, что судьба сведёт с исторической личностью. Сейчас, конечно, неподходящий момент для взятия автографа, но…
– Нет, это не я, – отмахнулся лапой дракон. – Тугарин – русское имя нашего скандинавского собрата Ёрмунганда, славяне не могли это даже по слогам нормально произнести. Действительно, парень любил побухать на пирах, клеился к красивым девчонкам, всячески прожигал жизнь – что, собственно, несчастного и сгубило. И хоть бы честно отразили в проклятых былинах, как бедолага сложил свою буйну головушку…
– Пал в неравном бою с богатырями? – сочувственно спросил Каледин.
– Нет, блядь! – взревел змей. – Он Добрыней Никитичем подавился! Проглотил богатыря, а тот не в то горло пошёл. Средств реанимации не было, так и не откачали! И хватит мне клыки заговаривать уже! Я потратил почти всю свою силу на поднятие мертвецов, чтобы они помогли уничтожить солдат в городе. И у меня нет возможности заставить вас захлебнуться водой из вашей же собственной плоти – пускай и очень этого хочется. Впереди кровавая битва. Не желаете становиться богатырями – будьте как четыре мушкетёра.
– Это мысль, – восхитился Каледин. – Лично я тогда буду Атосом. Он загадочный и грустный, томный и мрачный. Девушки таких любят, а мужчины завидуют. Майлов нехай станет Портосом, он не так толст, как полагается, но другого варианта у нас сейчас нет.
– Пошто обижаете, ваше сиятельство?! – жутко возмутился вахмистр.
– Братец, не волнуйся, в самом-то деле! Портос – не то же, что «пидорас», тебе послышалось, – объяснил Каледин. – Это такой французский дворянин семнадцатого века.
– А, ну тогда лады, – успокоился нервный Майлов.
– Сударь, я не собираюсь быть Арамисом, – заявил скучным тоном Хайнц Модестович. – Я атеист, а он был аббатом. Кроме того, мне сей персонаж никогда не нравился своей притворной сладостью и утончённым развратом, не приставшим духовной особе.
– Хорошо, я буду Арамисом, – согласилась Алиса. – А вы тогда – д’Артаньян.
– Да мне вообще похуй, кто из вас кто! – взбеленился дракон. – Сражение начинается. Если ещё не дошло, примите как данность: доброе животное желает вас сожрать.
Алиса всплеснула руками, глядя на чудовище.
– Слушайте, давайте хоть раз закончим иначе, чем во всех идиотских фильмах и книгах, – мягко предложила она. – Отменим грандиозное сражение и спокойно разойдёмся по домам. Вы ведь умираете, правда? То же самое происходило с Джеймсом Гудмэном. Вам осталось совсем немного – зачем нам устраивать битву? Уезжайте, проведите остаток жизни нормально. Насладитесь ею. Мы не станем вас преследовать. Просто развернитесь и уйдите.
Каледин придерживался другого мнения. Он считал, что убийство тысяч человек (пусть и непреднамеренное) должно быть наказано, и посему представителя расы богов следует доставить в Москву в наручниках. Или налапниках, неважно. Другой вопрос – как это сделать. Чудовище не выражает желания сдаваться, напротив, оно настроено довольно воинственно – как, впрочем, и положено существам его рода. «По сути, Алиса выразила верную точку зрения, – грустно подумал Каледин. – Вот бы хоть однажды создание из породы повелителей зла сказало: «А и верно, ну вас к свиньям, поеду на Бали и предамся неге». Но нет, разумеется, гад будет сражаться до последнего. На первый взгляд зло такое очаровательное. Оно разрешает всё, что запрещено праведниками – секс, марихуану, бухло, способно убеждать, логически мыслить. Но как только дело доходит до финального сражения – дуб дубом. Зло почему-то не может спокойно взять и слинять, оно непременно обязано вступить в опасную и смертельную битву, где иногда растирает противника в пюре, но и само, как правило, погибает. Зачем это ему? Дракон стопроцентно откажется от предложения Алисы, и полетят клочки по закоулочкам. Кто из нас выживет, тоже непонятно. Чёрт, и почему это происходит раз за разом? Определённо, нет ничего хорошего в третьей части приключений. Плохо всё будет. И Варвара здесь… Ладно. Бить дракона надо в уязвимые части, чешуя подобна броне… – Каледин вздохнул, позавидовав вдруг сослуживцам, которые в этот самый момент перекладывали бумажки в офисе. – Профессия мечты. И главное, говорят мне бюрократы: «Федя, какая у тебя интересная работа! Ты участвуешь в сенсационных расследованиях, стреляешь в мегазлодеев из пистолета последней модели, ездишь за границу, сидишь на балконе роскошного отеля и пьёшь коктейли!» Угу. Их бы сейчас поставить против дракона посреди города, полного трупов…»