— Интересуетесь девушками из «Глянца»? — переспросила она, не называя себя.
— Да. Меня зовут Ольга, я…
— Не надо спрашивать о них здесь, — мягко перебила собеседница, так и не представившись в ответ. — Знаете кого-то лично из них?— Нет.
— А кого-то из руководства «Глянца»?
— Мои знакомые с ними в контакте.
— Что же ваши знакомые информацией не владеют? Хотя можно понять, — тут же добавила она. — Если здесь табу, то там, на месте, и подавно. Такой скандал никому не нужен. Видимо, предупредили.
— Кто предупредил? Кого? Какой скандал? — Ольга опять не смогла сдержать бурный поток вопросов.
— Курите? — спросила собеседница и, не дождавшись ответа, достала из сумочки початую пачку длинных ароматизированных дамских сигарет, но закуривать не спешила, постучала пачкой по раскрытой ладони. — Я сама многого не знаю, Ольга. Слышала только: если скандал и вспыхнет, то запустят его специально.
— Почему?
— Вы не в курсе дела, — собеседница не спрашивала, она констатировала очевидное. — Во-первых, ни один конкурс красоты в мире не обходится без шлейфа скандалов. Так положено. Если все ровно, красивые девушки в купальниках никому не интересны. Ну выбрали сегодня одну красавицу, через год ее место займет другая. О конкурсе должны говорить, а о красавицах не говорят — их показывают.
— Это понятно, — соврала Жуковская.
— Во-вторых, — продолжила опытная собеседница, — именно поэтому скандалом на конкурсе красоты никого не удивишь. Тем более на таком, как у нас сегодня. Десятый, юбилейный. Он просто создан для светской хроники. — Только теперь она закурила, сделала первую затяжку, выпустила в сторону ароматный дым. — Для светской, Оля. Не для уголовной.
— Уголовной? — Жуковская почувствовала, как сердце опускается к пяткам. — Откуда уголовной? Зачем уголовной? Почему?
— Тут уж я не знаю, — развела руками собеседница. — Но история скользкая. Что-то произошло с «Глянцем». В чем-то нехорошем оказался замечен. Скрывали до последнего, тянули, деньги ведь вложены немалые. Если бы девушек допустили до участия, «Глянец» получил бы хоть какой-то шанс вывернуться красиво. Только там, вроде, служба безопасности вмешалась… Дошло сюда, до Киева. Здесь международные партнеры, их фамилии станут фигурировать в некрасивой истории… Даже если они ни при чем… Куда там: наверняка ни при чем! Одним словом, независимо от причастности ту же Орнеллу Мутти начнут склонять в нехорошем контексте. Вот почему моделей «Глянца» просто сняли. И предложили другой скандальчик.
— Одесса? — догадалась Ольга.
— Именно. Пусть обсуждают, кто чья любовница, кто какое место купил и где у кого большое мощное лобби, а не тему торговли людьми.
Теперь Жуковская не нашла слов даже для глупого вопроса.
Собеседница же, чувствуя ее состояние, сделала новую затяжку, повертела сигарету в длинных тонких пальцах, полюбовалась на красный огонек, отыскала взглядом урну, бросила туда окурок. Зачем-то потерла палец о палец, будто стряхивая с подушечек невидимую грязь.
— Лучше остальное у знакомых своих выяснить, — посоветовала наконец. — Здесь вам, новому человеку, никто ничего не скажет. Да и свои тоже привяжут языки. Будут завтра обсасывать те скандалы, которые им позволят. Корпоративная этика, Оля. Знаете, что это такое?
Жуковская молча кивнула.
Под шквал аплодисментов и радостные крики у нее за спиной проходил по живому коридору очередной очень важный гость.Киев — Луцк. Октябрь 2010 года
Предложение остановиться дома у родителей Ольги коллеги отмели сразу и категорически.
Отчасти Жуковская их понимала. Вежливый отказ не означал, что польские коллеги игнорируют законы традиционного украинского гостеприимства. Бывая в разных городах, как по долгу службы, так и по личным делам, Ольга тоже старалась селиться отдельно. Даже если там у нее обитали университетские друзья, родственники, родственники друзей или просто знакомые, она не спешила пользоваться ответным приглашением и стеснять людей, пусть и на одну ночь.
И дело вовсе не в желании вести какую-то разнузданную ночную жизнь, предполагавшую появление под утро в компании случайного нетрезвого знакомого. Наоборот, Жуковская вполне отдавала себе отчет в том, что к тридцати годам сформировалась в довольно консервативную, не слишком открытую личность. Да, журналистика, которой она занималась профессионально, предполагала прежде всего открытость, наличие широты взглядов, отсутствие комплексов, готовность принять, чтобы понравиться собеседнику, иную точку зрения, при этом не отказываясь кардинально менять свою. Однако Ольга и здесь нашла приемлемый для себя выход: выбрала себе не слишком экстремальную, на первый взгляд скучноватую деятельность, зато работать надо было не с людьми, а больше — с текстами. При этом применять способности анализировать, раскладывать соображения по полочкам, делать, возможно, не всегда правильные, но в любом случае нудные и логичные выводы.