— Прямо-таки всем? — брови Ольги удивленно прыгнули вверх. — Вот так прийти в управление с дубинкой и начать молотить первых попавшихся милиционеров в форме?
— Вам смешно, — укоризненно заметила Татьяна Онищук. — А у нас тут весь город в шоке до сих пор.
Виноватых ищут, найти не могут. Ладно, люди не должны этим заниматься, милиция обязана. Так милиция же и не чешется! Они там все повязаны! Начнут искать тех, кто заправлял «Глянцем», — все полезет наверх! Им, ментам, тогда самих себя придется сажать. Когда такое бывало? Ой, чего мы стоим? Пойдем в кухню, что ли…
Кухня также оказалась стандартной и тоже не радовала уютом. Полное с верхом мусорное ведро стояло не в шкафчике под мойкой, где ему обычно хозяйки определяли место, а возле подоконника, на всеобщем обозрении. Стол был заставлен грязной посудой, которая, судя по всему, не уместилась в мойку. Татьяна попыталась исправить оплошность: быстро перегрузила тарелки со стола, заполнив теперь эмалированную мойку с верхом. Поискав и найдя серенькую тряпочку, женщина смахнула с поверхности стола хлебные крошки, кивнула, указывая гостям на табуреты.
— Извините. В последнее время все из рук валится.
На Людку — и вовсе смотреть страшно.
— Она дома?
— Дома. Сидит у себя в комнате, выходить не хочет. Вы мне звонили? — Татьяна повернулась к Жуковской. — Да. Я работаю в Киеве, но вообще-то местная…
— Знаю я тетку вашу, — махнула рукой Татьяна Онищук. — На базаре у нас стоит, с овощами. Это ж она договаривалась, а мы подруги. Так что решила вот уважить.
— Спасибо. Я — Оля, — напомнила она. — Это Агнешка и Юранд, польские коллеги. Мы хотели бы пообщаться с Людой. Конечно же, на условиях полнейшей анонимности. Это, кстати, наше главное условие. Можем даже подписать какие-нибудь документы о неразглашении…
— Отстаньте вы со своими документами, — отмахнулась Татьяна. — Верю я вам. Даже если бы не верила, все равно. Людка-то наша и так уже звезда… как говорится, на букву «пэ».
— Что это значит? — впервые за все время разговора подала голос Агнешка.
— Я тебе после объясню, — сказала Ольга, снова переключив внимание на собеседницу. — Так или иначе, фамилия вашей дочери нигде, ни в каком контексте упоминаться не будет. Даже имя поменяем. Нас, меня и моих польских коллег, интересует сама схема. Вы ведь не думали, что Люда была задействована в секс-индустрии?Услышав слово «секс», Татьяна Онищук покраснела. Однако быстро взяла себя в руки, собралась с мыслями.
— Значит, там какая была ситуация. Людка — вроде как модель. Ее в рекламе снимали. Чтобы с мужиками за деньги… Я такого не знаю, но после всего этого… ну… вокруг «Глянца», у меня такие мыслишки вертятся. Но вот насчет того борделя, который зимой штурмовали, — нет, там ее точно не было!
Это Ольга знала. Приятели передали ей список всех одиннадцати задержанных там девушек, купленный у их товарища, работающего в розыске. Они же, коллеги, подобрали ей несколько красивых, профессионально сделанных фотографий Люды Онищук — одной из пяти тех, кто должен был представлять Волынь на «Мисс Украина» под эгидой агентства «Глянец».
— На самом деле тот, гм, бордель, о котором вы упомянули, пока нас мало занимает. Хочется больше узнать о работе «Глянца». Владелица-то в бегах. А Люда ваша, считайте, одна из пострадавших.
— Так и есть, — в голосе Татьяны впервые прозвучали деловые нотки. — Вы хотите интервью, правильно?
— Поговорить, — уточнила Агнешка.
— Я смотрю телевизор. Это называется интервью.
Тысяча долларов.
Все трое переглянулись.
— То есть? — переспросила Ольга.
— Люда поговорит с вами за тысячу долларов. Ей никто пока ничего не компенсировал. Вот такое решение. — Ваше?
— Наше! — теперь Татьяна Онищук говорила вызывающе. — Наше решение! И отец не против! Только глядите, если он вмешается, слупит с вас в три раза больше. Он злой, видели, нет?
Ольга легонько хлопнула в ладоши, поднялась с грязной табуретки.
— До свидания.
— Как хотите, — развела руками Татьяна. — Только я не понимаю, что вам было нужно на самом-то деле? Бесплатно дочку мою мытарить, у которой и так нервный срыв?
Ольга повернулась и двинулась к выходу.
— Постой!
Жуковская обернулась, встретилась взглядом с Агнешкой.
— Что?
— Пани права. Так делается. Расходы на подобный случай у нас предусмотрены. Тысяча — много, но разговор того стоит.
— Думаешь?
— Знаю. Пани Онищук — пятая из тех, с кем мы пытались договориться о встрече. И то, Оля, мы ей не один раз звонили, пока она уговаривала дочку. Остальные молчат и боятся. Так что мы согласны.
Жуковская пожала плечами.