— А чем они мотивировали свой выбор меня в качестве обозревателя? — поинтересовалась я, выискивая под внимательным мужским взглядом чашки побольше.
— Исключительно личной симпатией. Вроде как им очень импонирует твой стиль и подача информации. А подобные вещи слишком субъективны, чтобы мы могли требовать дополнительные объяснения.
— Угу, — только и нашла я, что ответить.
Когда чай был разлит по чашкам, я уселась обратно в кресло и задала главный вопрос, который меня интересовал в данный момент:
— Что ты посоветуешь мне делать со всем этим вниманием. В первую очередь, меня интересуют спецслужбы.
— Не оборотни? — удивленно уточнил Кирилл.
Я снова помотала головой. Если Ланевский хорошо разбирается в специфики работы своего же учреждения и может сказать что-то по существу, то в оборотнячей (или ранкаровской) теме он откровенно плавает.
Кирилл тяжело вздохнул:
— С этими ребятами лучше дружить. Там сидят неглупые люди, которые надавить на тебя побоятся. Не из-за благородства, конечно, а от обыкновенного страха, ведь ты Верховская. Поэтому будут отрабатывать ваше сотрудничество всесторонней поддержкой.
Я молча намазала кусок хлеба клубничным вареньем и протянула мужчине, ожидая продолжения монолога. Горячий чай после почти двухдневной прогулки возвращал миру краски, а сладкое поднимало настроение.
— Спасибо, — Кирилл разом откусил треть бутерброда, по-доброму запив чаем.
— Кирилл, я не хочу шпионить.
— Ты смотришь на ситуацию не в том разрезе. Я меньше всего хочу поставить тебя в заведомо проигрышную ситуацию. Наши… ммм… специалисты, находясь в ситуации острой нехватки информации, будут довольствоваться тем, чем ты сама захочешь поделиться. Что от тебя на самом деле хотят оборотни, я понятия не имею, но иметь прикрытый тыл — это вполне удачная мысль. Тем более прикрывать будут на твоих условиях. А если ты сейчас категорически откажешься, то можешь довести ситуацию до конфликта.
— Мне надо подумать.
— Думай, девочка, думай, — Кирилл снова вздохнул, поднялся с дивана, на ходу допивая уже едва теплый чай, — А я домой спать.
Уже будучи в дверях, Ланевский потрепал меня по макушке и на мгновенье обнял:
— Как же мне не нравится, милая, что ты оказалась впутанной во все это…
Когда он ушел, я еще пару минут постояла в прихожей, но потом все же отправилась в душ и спать.
Я с изумлением разглядывала всех собравшихся, начиная сомневаться в правильности своего решения приехать сюда. Можно понять, что здесь делает Ланевский. А тот местами лысый, местами лохматый мужик, сидящий рядом с ним, очень смахивает на крупного начальника. С натяжкой я могу объяснить присутствие своего недожениха Всеслава Одинцова. Какой-никакой начальник… Вон умник с тремя планшетами, наверняка какой-нибудь очень научный сотрудник. Но что здесь делает мой отец?!
Довольно окинув взглядом собравшихся, мужчина с залысиной взял слово:
— Позвольте представиться, — представлялся он надо думать для меня, остальные, судя по всему, с ним уже были знакомы, — Александр Александрович, заместитель руководителя организации… — здесь он неожиданно, а главное искренне улыбнулся, — Если убрать кучу высокопарных слов, то просто организации по взаимодействию с оборотнями.
— Алиса, — сообщила я для порядка, хотя вряд ли кто-то здесь был не в курсе, как меня зовут.
А дальше я все-таки смогла немного расслабиться, потому что все оказалось не так плохо, как мне рисовала моя фантазия — никто из меня штирлица делать не собирался. Просто обсуждали проект, я ничего нового не услышала, а возможно просто не должна была услышать. Но когда пошел разговор о моей безопасности и о нагрузке, которую дает мне этот проект, я снова немного напряглась, старательно навострив уши.
Нет, мне не врали. Может, конечно, недоговаривали, но с этим мне придется разбираться по ходу дела.
— Алиса, Вы понимаете, что это нестандартная работа, — продолжил Александр Александрович, — У оборотней все устроено слишком по-другому. К примеру, за все время нашего сотрудничества мы не встречались ни с одной их женщиной. И если судить по отдельным комментариям, оборотни придерживаются строгих патриархальных взглядов. Для них женщины слишком слабы, чтобы им поручали что-то важное. Допустить, чтобы с вами что-то случилось, — здесь он сделал паузу, сделал глоток воды, скосив опасливый в сторону моего отца, и закончил — мы не можем. Поэтому наш руководитель вызвался сам сопровождать вас на встречи с иномирцами. И я надеюсь, вы понимаете, что это вызвано не столько необходимостью обеспечить вашу безопасность, сколько для того, что бы Вас… эээ… воспринимали всерьез.
Ага. Значит, я — не штирлиц. Я — предлог, под которым штирлиц может пробраться в лагерь вероятного противника. Хотя судя по плотному шлейфу эмоций, в подобном ракурсе оборотней рассматриваю только я одна.
Из размышлений о собственном статусе в этом мероприятии меня вырвал голос Всеслава.
— Надеюсь, ты не против моей кандидатуры?
— Мне все равно, — я равнодушно (во всяком случае, надеюсь, что это именно так и выглядело) пожала плечами, хотя на самом деле потихоньку приходила в ярость. Но тут мне вспомнились слова Кирилла, что с этими ребятами лучше дружить, и продолжила уже теплее:
— Я Вас вижу третий раз в жизни, но отец… — здесь я улыбнулась внешне спокойному папе, и вновь вернула взгляд на несостоявшегося жениха, — Мой отец всегда отзывался тепло о вашей семье. И я действительно буду чувствовать себя спокойнее, если у меня будет надежный сопровождающий. Когда, конечно, в этом будет возникать необходимость.
Не знаю, какие на самом деле цели преследовали эти люди, сажая мне «на хвост» Всеслава (либо он самостоятельно сел, черт их разберет), но я решила аккуратно расставить точки над «i»:
— Если честно, я переживала, что, когда я приеду сюда, на меня постараются надавить, заставить шпионить, взять под жесткий контроль или что-то еще в этом роде, и мне из-за этого придется отказываться от работы над интересным проектом. А вы приятно удивили, предложив просто разумную поддержку и… — я не успела договорить, как Александр Александрович вдруг закашлялся, проглотив от неожиданности воздух. Видимо, он себе не так представлял сложившуюся ситуацию. Но возражений, к моей радости, не последовало.
— Вам плохо? — обеспокоено спросила я, хотя в душе была готова смеяться после своей маленькой победы. Надо не забыть сказать «спасибо» Кириллу за инструктаж и вообще…
— Все хорошо, — отмахнулся мужчина, вытирая одноразовым пластиковым платком выступившие на глазах слезы.
— Поскольку все основные вопросы мы решили, думаю продолжать наше маленькое собрание нет необходимости, — подвел черту под сегодняшней встречей Всеслав, не забыв добавить, обведя всех присутствующих внимательным взглядом, — Напоминать о том, что все сказанное здесь не должно уйти дальше этого кабинета, я необходимости не вижу.
Первым встал отец и, прощаясь, поцеловал меня в щеку, шепнув на ухо «поговорим позже». Я уже тоже успела оторвать свою пятую точку от кресла, раздумывая о том, что неплохо было бы перекусить — сегодняшняя встреча была назначена на ранее утро, и я не успела позавтракать. Но не успела я сделать и пары шагов в сторону двери, как меня окликнул Всеслав:
— Не спеши. Мы еще заедем куда-нибудь выпить кофе и поговорим.
Мне очень хотелось отказаться, причем в грубой форме — не привыкла я, чтобы меня так приглашали. Но стиснув зубы, я лишь молча кивнула, сложила руки на груди, и, подперев стену, стала терпеливо ждать, пока мужчина закончит складывать пластиковые листы, уже лет десять как назад заменившие обычную бумагу, в большую темно-синюю папку. Делал он это неспешно, что, если честно, бесило еще больше. Но я впервые оказалась в такой ситуации, когда неизвестно, как будут развиваться дальнейшие события, и непонятно, что или кто может мне понадобиться в будущем. А еще мне катастрофически не хватало информации…